Искусство притворства

В гардеробной было тихо и пусто, но все здесь напоминало ему о Лиззи — несмотря на то, что Илиос старался о ней не думать. Он взглянул на телефон. Тело его напряглось, когда он увидел на столике листочек бумаги, на котором Лиззи написала номер рейса самолета, а также время его отправления. Еще один час — и она исчезнет из его жизни. Рядом с телефоном лежал женский носовой платок, испачканный тушью. Она плакала? Из-за него?

Внезапный звонок телефона пробудил в нем неистовую надежду.

Лиззи. Это она!

Он схватил трубку, и сердце его бешено забилось.

— Лиззи?

Увы, это был просто его знакомый…

С трудом избавившись от разговора с ним, Илиос положил трубку на место. Он сидел неподвижно, невидимым взглядом уставившись в пространство перед собой, а сердце его громко стучало, как молот, пытаясь внушить ему то, во что он не хотел верить.

И внезапно его охватила боль, наполнив невыносимым отчаянием.

Он любил Лиззи. Он любил ее — и потерял…

Его жизнь уже не могла стать прежней. Только трус мог с таким гневом, с такой яростью пытаться уничтожить то нежное чувство, которое пустило ростки в его сердце.

Трус, но не храбрый мужчина! И не любовь к Лиззи угрожала разрушить его будущее, а его собственные идиотские попытки уничтожить это будущее.

И будто свет пришел на смену мраку. Теперь, когда было слишком поздно, Илиос понял, какой пустой была его жизнь — и какой она будет — без нее… За тот короткий срок, что они были вместе, Лиззи настолько изменила его, что ему казалось, будто он до сих пор еще не знает человека, которым стал.

Ему нужна была ее поддержка. Она многому научила его, но ему предстояло еще многому научиться. И чему он мог научить без нее своих сыновей? Ничему. Его сыновья — так же как и он сам — нуждались в Лиззи. Им всем была нужна ее любовь."

"А когда Илиос подумал о том, каким способом хотел зачать своих сыновей, то пред ослепленным взором его предстали унылые дети, лишенные материнской любви и ласки. Ему захотелось остановить время, вернуть назад тот момент, когда он еще держал Лиззи в руках.

Ему надо было прислушаться к тому, что говорило ему сердце, а не заглушать его. Он должен был сказать Лиззи, что он без нее — ничто, и умолять ее полюбить его. Но теперь было слишком поздно…

Слишком поздно. В памяти его всплыли картины прошлого. Вот он стоит на причале, рядом с Тино и дедом, а мать со своим новым мужем садятся на корабль. Мать протягивает к нему руки, зовет его к себе.