Искусство управлять людьми

Появилась еще одна фотография, где она прыгает от радости вокруг своего «велосипеда». Еще одна, где Андрей несет ее на руках. И следующая — с лыжной базы, где Андрей на ней лежит. И еще пара из той же серии.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — повторила мама свой вопрос.

Маша действительно сейчас никому ничего не хотела рассказывать. Ей хотелось только одного — вернуться домой и разрыдаться. Как он мог? Как он мог так с нею поступить?

— Как ты могла? Как ты могла так поступить со мной? С отцом? С Валерой? Чем ты вообще думала, связываясь с этим…

Маша взяла себя в руки.

— А при чем тут ты, отец и Валера, я не могу понять? Мои отношения — это моё личное дело.

— Что теперь будут говорить?!

— Мама, такое ощущение, что ты обнаружила в Интернете мои фото «ню». Совершенно приличные фотографии со спортивных мероприятий. Кстати, откуда они у тебя?

— Мир не без добрых людей.

Да уж, с такими добрыми не понятно, зачем на земле существуют злые.

— Вот и скажи своим «добрым людям», что у тебя дочь — спортсменка, комсомолка и красавица.

— Маша, как ты можешь так легкомысленно относиться к своему имиджу? Как ты будешь объяснять эти фотографии Валере?

— Никак. Мы с ним расстались.

— Вот! Вот! Я говорила! — Мама продолжала сидеть, но у Маши было такое ощущение, что нависла над ней. — Его всё-таки увели!

— Мама, это я ушла от него.

— Только не говори, что ради… этого.

— А вот это — совершенно не важно.

— Как это не важно?! Валера — идеальный муж. Я так на него надеялась. Думала, смогу спокойно уйти на пенсию, оставив на него свой пост.

Пост сдал — пост принял. Маша, надо полагать, идет в нагрузку.

Маша никогда не любила сюрпризы. А уж два сюрприза за пять минут — это явный перебор. Что-то не в порядке у нее с кармой. Или с мозгами. Хотя с мозгами у нее ничего быть не может. Для этого мозги нужно иметь. А она — дура безмозглая. Два мужика, один другого краше. Маша встала и отодвинула стул.

— Благодарю за аудиенцию, пожалуй, мне пора откланяться.

— Перестань паясничать!

— Как скажешь.

Плакать уже не хотелось. Слез не было. Было лишь ощущение полной пустоты внутри.

Когда она дошла до кафедры, ее телефон ожил.

— Машуля, привет, — прозвучал в трубке голос отца. — Я хотел бы с тобой встретиться.

Пар у Горской не было, только несколько «хвостунов», не получивших в срок зачет. Через час после звонка она вышла к университетской парковке, где ее ждал папа. Он галантно открыл перед дочерью переднюю дверцу.