Безумца били по голове, пинали под ребра и лишь с большим трудом оттащили от ведра за ноги. С трудом и не сразу прекратив избиение, Канчеялов приказал окатить болвана водой и вывести наверх проветриться.
Стоя на мостике, Пыхачев наблюдал за преследователями в бинокль.
– Отстают ведь? Отстают? – выдохнул неслышно возникший рядом Враницкий.
– Во всяком случае, до нас они уже не достреливают.
Как бы в подтверждение слов каперанга кабельтовых в трех за кормой «Победослава» вырос и рассыпался столб воды.
– Что у Канчеялова, Павел Васильевич?"
"– Дожигаем последнее топливо, Леонтий Порфирьевич.
Ломаем переборки. Я приказал начинать жечь дрянной уголь. Все равно топить больше нечем.
– Хорошо. Еще что-нибудь?
– Вода в льялах поднялась на три дюйма. По-видимому, от попаданий расшатался корпус.
– Откачивать!
– Вручную?
– Разумеется. Вы еще спрашиваете! Всю энергию котлов – на вал.
– Слушаюсь.
Козырнув, Враницкий так и замер с ладонью у виска. То, что он увидел, так потрясло обычно немногословного и даже угрюмого старшего офицера, что он, забыв обо всем на свете, воскликнул:
– Леонтий Порфирьевич, да ведь они отворачивают! Отворачивают!
– Вижу, – коротко бросил Пыхачев.
И действительно: все четыре пирата показали борта, разворачиваясь на обратный курс. Над русским корветом прокатилось громовое «ура».
– Разрешите по крайней мере теперь сбавить ход, Леонтий Порфирьевич…
– Нет. Не сметь!
– Подшипник не выдержит, – напомнил Враницкий. – Или котлы взорвутся, или паропроводы лопнут.
Позвольте уменьшить ход хотя бы до штатных четырнадцати узлов.
– До пятнадцати, – уступил Пыхачев.
Старший офицер со всех ног слетел по трапам вниз к Канчеялову. Тот воспринял распоряжение, поморщившись:
– Серединка на половинку, Павел Васильевич. Оно, конечно, хорошо, что противник уходит. А только взлететь на воздух мы все равно еще можем. Поверьте, очень не хочется. Моряку полагается погибать в чистом белье, а на мне что? Да разве можно здесь сохранить чистое? – Разгладив усы, лейтенант поморщился.
– Ну вот видели, а? На каждом усе полфунта сажи, хоть трубочиста зови.
– Потерпите еще немного, прошу вас. – Никогда до сей минуты старший офицер не просил подчиненных. – Продержитесь хотя бы полчаса. Потом мы сменим курс и воспользуемся парусами. Кажется, ветер вновь свежеет. А уж когда спустимся южнее, сможем спокойно заняться ремонтом машин и выщелачиванием котлов. Угля не будет до самых Азор.
– И водки, – невесело усмехнулся Канчеялов.
