Играла, как в любительском спектакле, не ведая страха перед мочеными яблоками. Все, у кого есть глаза и уши, знают, что Лопухин в тебя влюблен, а ты в него. Зачем же играть любовь, если можно ее попросту не скрывать?
– Да ну тебя! Я играла покорность, а вовсе не любовь. Лучше скажи еще раз: ты правда думаешь, что с НИМ все в порядке?
– Ну конечно! – бодро и с улыбкой ответил Дмитрий Константинович. – Кто может знать, отчего они до сих пор не на Азорах? Например, испортилась машина, а ветра нет – вот и сидят в штилевой полосе, скучают.
Очень просто.
Сестра испытующе посмотрела на брата, но на лице у того не отразилось и тени беспокойства. Вероятно, все ее опасения за судьбу Лопухина не имели оснований. А может быть, Митя в самом деле был лучшим актером, чем она.
От угрюмых берегов Шотландии до кипения пышной зелени на островах Азорского архипелага – ни много ни мало тысяча шестьсот морских миль. Чтобы преодолеть их, «Победославу» потребовалось четырнадцать суток.
Трое из них – отчасти прав оказался великий князь Дмитрий Константинович – пришлось простоять в полосе мертвого штиля.
Снабженный биноклем матрос без всякого результата сидел в «вороньем гнезде», вглядываясь в пустынный горизонт. Ни мачт, ни дыма. К юго-западу от Ирландии нечего делать ни торговым судам, ни военным. Разве что случайный китобой или рыбак забредет в эти воды, спеша на промысел к берегам Ньюфаундленда – или же обратно с полными трюмами. Всем известно, что исландцы не трогают ни китобоев, ни рыбаков, платящих им дань.
Еще реже в этих водах можно встретить английское или немецкое судно, направляющееся в Китай не привычным путем через Индийский океан с многочисленными угольными базами по пути, а напрямую через Великую Атлантику. Просить у него угля совершенно бессмысленно.
Даже встреча с пиратами здесь маловероятна, хотя и не исключена полностью. Мертвые, никому не нужные воды. Пятьсот миль до оживленных торговых путей."
"Появись поблизости исландцы, хотя бы малыми силами – и пропал «Победослав», это понимал каждый.
Без машинного хода, в штиль, корвет не корвет, а слабенькая стационарная батарея. Мишень, о которой любой противник может только мечтать.
Много ли пользы от того, что механики под руководством лейтенанта Гжатского исправили-таки механизм наведения кормовой пушки?! При атаке с кормы или носа – а ведь несомненно так и будет! – неподвижный корвет сможет ответить огнем только из одного орудия.
Первые дни было все-таки легче.
