Прикажете об арбузах телеграфировать? Или о том, что из трубы паровоза валит дым?
— Зачем же о дыме? Можно писать о трудностях освоения Дальнего Востока, куда его императорское высочество великий князь Дмитрий Константинович едет наместником. Прекрасный материал полосы на две.
— А что вы знаете о Дальнем Востоке? Вы там бывали? Я тоже нет. Приеду, погляжу — напишу. Но не раньше. Выдумывать прикажете? Я от солидной газеты, она фантастику не печатает…
— У меня, представьте себе, газета тоже не желтая…
— Послушайте, что вы на меня взъелись?
— Это вы на меня взъелись, а не я на вас.
Вы жаловались, что писать не о чем. А я говорил и говорю, что кто ищет, тот всегда найдет…"
"Перебранка в коридоре продолжалась. Легировский намазал хлеб тонким слоем коровьего масла, отковырнул кусок паюсной икры, водрузил на бутерброд и протянул Катеньке:
— Угощайтесь. Пейте чай, стынет… Вот же два дурака! Вы их только послушайте! Умора.
— Не вижу ничего смешного, — возразила великая княжна, принимая бутерброд.
— Это от репортерской неопытности. Как говорят самоеды, «глаза есть, видеть — нет». Из Тюмени я целый репортаж отправил. Знаете о чем?
— Надеюсь, не обо мне? — вымученно улыбнулась великая княжна.
— Нет, о водке. О местной водке, я хочу сказать. Казенная — редостная гадость пополам чуть ли не с керосином. А есть в Тюмени акцизная водка — ну слеза!.. Гонят где-то на севере, очищают фильтацией сквозь торф и олений мох… Похмелья от нее нет. Вот я и написал материал о нерасчетливости наших чиновников.
Акцизы душат, развернуться не дают. Если поставлять эту водку в европейскую Россию, то она вытеснит нашу сивуху, да и таких бед, как теперь, пьянство уже не наделает.
— Послушайте, но вы же не пили в Тюмени…
— Что значит не пил? Пьян не был, нет у меня такой привычки, а пить — пил.
— Когда же вы успели? В Тюмени мы стояли от силы час…
— Волка ноги кормят. Гхм… а славный материал нашли бы эти два обалдуя, если бы знали, кто сейчас пьет чай в трех аршинах от них! — Легировский захохотал.
— Разрешите курить? Позвольте я окно открою. Простуды не бойтесь, ветер теплый.
— Курите, только умоляю, не шумите! Бог весть что о нас подумают.
— Уже давно думают и шепчутся, — «утешил» Легировский. — Я вам просто не рассказывал. К вас с самой Москвы интерес сугубый. Интересная, мол, барышня, а носу из купе не кажет. Поначалу настаивали, чтобы познакомил…
— Этого еще не хватало! — вырвалось у Катеньки.
— Вот и я так подумал.
