Она двигалась с разболтанным лязгом и скрипом, но довольно быстро. Четверо солдат качались на ней туда-сюда, как заведенные. В маленьком прицепчике позади сидели еще четверо — мордами друг к другу. Окрестный ландшафт был им нелюбопытен. Хоть встань в кустарнике во весь рост — вряд ли заметят.
Битюг кряхтел за кустом — испражнялся перед делом. Это давно вошло у него в привычку и служило предметом беззлобных шуток. Все знали, что Битюг — боец умелый и редкостно бесстрашный. Странно даже было, что он еще жив — с его-то революционной биографией.
А что до кишечника, то это вещь, рассудку не подчиненная. Революционер должен иметь твердое сердце, а о кишечнике нигде ничего не сказано."
"Сдвинув на лоб картуз, Ворон лежал на спине, жевал травинку. Сейчас в нем трудно было узнать барона Герца, хорошо известного полиции и жандармерии. Бароном он никогда не был, «барон» был использованной маской, одной из многих. Следующей маской станет либо присяжный поверенный Илларион Аркадьевич Соснин, либо священник Нафанаил, там будет видно.
Он забыл, когда мог позволить себе роскошь побыть хоть немного самим собой. Сначала это мучило, потом нравилось, теперь стало безразлично. Боевая группа знала своего лидера как Ворона — и этого было достаточно.
За сопкой издал свист паровоз. Ворон лопатками чувствовал легкое содрогание почвы. Вскоре слух уловил пыхтящие движения поршней и долгий противный скрип колесных реборд, какой бывает, когда поезд проходит крутой поворот.
Чуть приподнявшись, Ворон раздвинул ветки куста.
Что-то в проходящем поезде показалось ему странным, но что именно — он сразу не понял. А когда осознал, было уже поздно что-либо предпринять. Хоть землю грызи, хоть вой по-волчьи.
Мимо шел не Литерный. Мимо проходил Литерный-бис с великим князем!
Невозможно спутать. В Литерном, набитом самой разношерстной публикой, среди бела дня просто не могло быть нескольких вагонов с занавешенными окнами, а в незанавешенных не мелькало бы столько людей в синей и защитной форме.
Литерный был на два вагона длиннее.
Ни выть, ни грызть землю Ворон не стал. Подавить вспыхнувшее было бешенство — одна секунда. Далее заработала холодная мысль.
Уйти не солоно хлебавши?
Ну уж нет.
Похоже, группа ничего не поняла. Тем лучше. Правду о неудавшемся покушении на царского сыночка они узнают потом. А пока — за отсутствием главной цели сойдет и второстепенная.
Литерный. Полный толстосумов, мироедов, бездельников, попов и раззолоченых шлюх.
