Удобрениями она пахнет, не до конца перегнившим дерьмом…
«Если повезет, можно выжить,» — нашептывал ему внутренний голос и очень злил. Да, выжить можно… беспомощным калекой, обузой для других и себя… К черту!
«Но досадно, ох, как досадно, что я уже никогда не узнаю наверняка, чьих рук это злодейство…»
Сзади раздался страшный треск. Воздушное судно резко дернулось. Лопухин не вылетел из гондолы только потому, что вовремя успел схватиться за трос. Другой рукой придержал цесаревича. Оглянулся. Гжатский и невозмутимый Иманиши были на месте.
Вот только не было больше в гондоле ни двигателя, ни ременных передач, ни воздушного винта, ни топки с уходящей вниз и вбок трубой, ни задней стенки.
— Вот это да! — в восторге кричал наконец-то потерявший невозмутимость Гжатский. — Одним ударом!
Секунду-другую еще продолжалось падение, но вот оно замедлилось, и, выровнявшись саженях в тридцати от земли, неуправляемое воздушное судно медленно пошло вверх.
— Теперь дотянем! — ликовал Гжатский. — Не промахнуться бы только…
Искалеченный дирижабль летел точно в сторону пруда.
Оставалось лишь молиться, чтобы не поменялся ветер.
— Хвала Будде, дожди в этом году были обильны, — сказал Иманиши.
Лопухин промолчал — мысль была понятна. Этот пруд, служащий накопителем для стекающей с гор влаги, несомненно питается сейчас каким-нибудь совсем тощим ручейком. А рисовые поля требуют много воды. Если бы год выдался засушливым, то пруд являл бы собой почти пустой котлован со слоем грязи на дне.
В висках стучал пульс.
Только бы не мимо пруда… Только бы в него или в крайнем случае над ним… Можно будет спрыгнуть. Интересно, хорошо ли плавает цесаревич?
— Идем точно на цель! — послышался веселый голос Гжатского. — Но я был прав: аппараты легче воздуха никуда не годятся. Слишком уязвимы!
«Все-таки придется прыгать, — подумал Лопухин спустя несколько секунд. — Нас пронесет над водой».
Но в этот момент баллон, как видно, решил, что уже и так держался в воздухе непозволительно долго, и резко пошел вниз.
Иманиши вдруг горячо заговорил по-японски, указывая на пруд.
Русского перевода не понадобилось. Граф понял.
Так вот куда опорожняются бочки золотарей…
По делу — разумно. Полив и удобрение полей одновременно. Здесь человеческие испражнения разводятся водой. В таких отстойниках дерьмо, поди, успевает хоть немного перепреть, что полезно рису…
Да, ваше сиятельство! Много где вы побывали, вот только в дерьме еще не купались…
Тяжелое зловоние ударило в нос.
