Я посмотрела на него, поймав его руку, снова взявшуюся за волосы. Мышцы на его руке напряглись, и мои все еще сонные глаза, казалось, были поглощены этим движением и только этим движением.
— Мне жаль. Я не должен был брать трубку, — сказал Аарон, снова переводя мой взгляд на его лицо.
— Все в порядке, — призналась я, шокировав саму себя. — Если она позвонила мне в три или четыре утра по испанскому времени, это означало, что она искренне волновалась. Она, вероятно, послала бы ко мне пожарную службу Нью-Йорка, если бы ты не ответил.
Что-то странное блеснуло в его глазах.
— Я рад это слышать, потому что твой телефон все звонил и звонил. А ты… — он слегка покачал головой. — Ты спишь как убитая, Каталина.
Он не ошибся.
Даже приход апокалипсиса — даже если бы те же самые Четыре Всадника скакали в моем направлении, выкрикивая мое имя, — не смог бы разбудить меня, когда я крепко спала. Что было действительно иронично, потому что разговор Изабель с Аароном по телефону был моим представлением о событии, которое приведет к концу света.
Мои глаза расширились от осознания.
Аарон разговаривал с моей сестрой. Он упомянул мясо. Жареная баранина. Которое было в меню на свадьбу.
Коннотации этого крутились в моей усталой голове.
— Ты в порядке? — спросил Аарон, когда я молча запаниковала.
— Да, — солгала я, заставляя себя улыбнуться. — Супер-пупер хорошо.
Аарон приподнял бровь. Может быть, это было признаком того, насколько я не супер-пупер в порядке.
— Я сказал ей, что ты в порядке, просто спишь.
Но я думаю, тебе следует перезвонить ей завтра, — он указал на мой телефон. — Судя по пятиминутному монологу на испанском, прежде чем я успел сказать ей, что это не ты на линии, я бы сказал, что она почувствует себя лучше, когда ты это сделаешь, — губы Аарона дрогнули в том, что было началом улыбки.
— Да, — пробормотала я, немного поглощенная его ртом, когда я должна была пытаться справиться с кризисом. — Хорошо.
Эта ухмылка превратилась в кривую улыбку.
Ох, черт. Почему это так хорошо на нем смотрелось? Он почти не улыбался.
Что было не важно.
Что имело значение, так это то, что Аарон поговорил с моей сестрой, и она никогда не смягчала своих слов. Никогда.
— Итак, Аарон, — начала я, слова рвались наружу, — когда ты разговаривал с моей сестрой, ты назвал ей свое имя. Верно?
Он приподнял бровь.
— Да, именно так поступают люди, когда представляются.
— Хорошо, — я очень медленно кивнула головой.
