— Затем, — ответил Аарон, и его рука поднялась, тыльной стороной пальцев коснувшись моей щеки, — я вел себя как дурак – идиот, в зависимости от того, кого вы спрашиваете – еще немного.
Мои веки закрыли глаза, разрывая контакт. Я чувствовала, как кровь пульсирует в моем теле. Отпечаток призрака его прикосновения прямо под моей скулой."
"— И в конце концов, мне каким-то образом удалось заставить ее уделить мне время. Я убедил ее поверить, что я ей нужен. Затем я показал ей — доказал ей — что она это сделала.
Мои глаза все еще были закрыты. Я не доверяла себе, чтобы открыть их.
Я не хотела видеть Аарона. Его лицо, его губы, серьезная линия подбородка. Я не хотела видеть, есть ли в его глазах какие-то секреты.
Я боялась не найти там ничего. Не найти что-то. Все, что угодно. Я… была просто в ужасе. Смущенная.
Затем кто-то начал хлопать. И я услышала безошибочно узнаваемый голос моей сестры.
— Ты, — сказала она, когда я моргнула, открывая глаза. Голос Изабель дрожал от эмоций и гнева.
Все сразу.
Не то чтобы меня это волновало в тот момент. Я снова смотрела в глаза Аарону. И он не отрывал от меня взгляда.
Что происходит? Что мы делаем?
Моя сестра продолжала говорить: — Это было так прекрасно, Аарон. И ты, Каталина Мартин Фернандес, — она назвала наши две фамилии, что означало неприятности. — Ты мне больше не сестра. Я не могу поверить, что ты скрывала все это от меня. Ты заставила меня говорить о сексуальных похождениях и похоти, когда правда намного лучше, чем все это поверхностное дерьмо.
Правда. От этого маленького слова у меня скрутило живот.
— Хорошо, что у твоего парня больше здравого смысла. Тебе так повезло, что он здесь.
Аарон не сводил с меня глаз, когда сказал: — Видишь? Очень хорошо что я здесь.
Это заставило мое сердце сделать еще одно колесо.
— О, Аарон, — я услышала, как моя сестра судорожно выдохнула, и поняла, что она вот-вот заплачет. Или надерет мне задницу. Это может быть любой вариант. — Ты даже не представляешь, как я счастлива от этого.
Это лучший свадебный подарок, который я когда-либо могла получить, наконец-то увидев свою младшую сестру… — ее голос дрогнул. — После всего этого времени, это просто… — икота. — Вот блин. Почему я плачу, когда мне хочется надрать ей задницу? Это должно… это должно… быть… — она снова икнула.
О Боже милостивый.
Оторвав взгляд от Аарона, я неохотно повернулась к сестре. Она уже вовсю ревела. И она также выглядела взбешенной.
