У меня есть на то причины, — я уронила руки на колени, не отрывая взгляда от секции консоли передо мной.
— Тот, кто утверждает, что действует, не имея на то причины - лжет.
— И что же тогда толкает тебя на это? – спросила я его, все еще не сводя глаз с темного и гладкого материала, украшавшего салон машины. — Что подтолкнуло тебя попросить меня, из всех людей, притвориться твоей девушкой?
— Это долгая история.
Даже если бы я не смотрела на него, я услышала его выдох. Это звучало так же устало, как я себя чувствовала.
— Это социальное обязательство. Я не могу обещать тебе, что это будет весело, но это ради благого дела, — он сделал паузу на мгновение, в течение которого я молчала, и я ограничивалась тем, что вникала в скудные подробности, которые он мне сообщил. — Я расскажу тебе все — если ты согласишься, конечно.
Моя голова метнулась в его сторону, и я обнаружила, что голубые глаза Аарона уже смотрят на меня. Они были наполнены небольшим вызовом. И немного ожиданием.
Он дразнит меня. Предлагая мне представление о неизвестной — и предположительно несуществующей — личной жизни Аарона Блэкфорда.
Он знал, что я захочу знать.
Хорошо сыграно, Блэкфорд.
— Почему я? — спросила я его. — Почему не кто-нибудь другой?
Его взгляд не дрогнул, когда он ответил: — Потому что, если все эти месяцы, что мы работали вместе, научили меня чему-то, так это тому, что ты единственная девушка, которую я знаю, которая достаточно сумасшедшая, чтобы сделать что-то подобное. Ты тоже можешь быть моим единственным вариантом.
Я бы не восприняла это как комплимент, потому что это не было комплиментом. Он только что назвал меня сумасшедшей. Но черт. Что-то в этом — в том, как он это сказал, в этом странном дне и в этом неожиданном повороте событий, в ходе которого я узнала, что ему тоже нужен кто-то, как и мне, - казалось, уговаривало меня.
— Ты ведь знаешь, что тебе придется лететь со мной в Испанию на целый уик-энд, верно?
Простой кивок.
— Да.
— И в обмен ты хочешь всего одну ночь? Одну единственную ночь, когда я притворюсь твоей девушкой?
Он снова кивнул, и на этот раз что-то затвердело в его взгляде.
В том, как была сжата его челюсть, а губы образовали ровную линию. Решимость. Я знала этот взгляд. Я много раз возражала против такого взгляда.
Затем он заговорил: — Мы договорились?
Неужели мы действительно сошли с ума?
Мы молча смотрели друг на друга, пока мои губы играли с ответом, безмолвно двигаясь, пока не перестали.
— Хорошо.
