– До чего упрямая женщина, – пробормотал он под нос."
"Я перестала жевать. Хотела встать и демонстративно выйти из кабинета. Аарон вовремя меня остановил, поймав за плечи – до странного нежно.
– Не испытывай мое терпение. – Разве можно хмуриться еще сильнее?
Я сдалась напору больших ладоней и откинулась спиной на подушки.
– Ешь батончик, Каталина. Он, конечно, маленький, но другой еды нет.
Все еще чувствуя на плечах его руки, я вздрогнула.
– Ем я, ем! Не надо командовать.
Я старательно задвигала челюстями, отводя взгляд и прогоняя мысли о том, как хочется, чтобы Аарон снова взял меня на руки.
Или даже обнял – как можно крепче. Мне этого ужасно не хватало. Тело было словно не моим, меня откровенно трусило, руки дрожали.
– Сиди здесь. Я сейчас.
Я кивнула, не поднимая глаз, и принялась жевать батончик.
Аарон вернулся спустя считаные секунды: крайне решительный и напряженный.
– Вода, – объявил он, кладя бутылку мне на колени. Рядом положил мой телефон.
– Спасибо. – Я отвинтила крышку и одним глотком ополовинила бутылку.
Аарон стоял прямо передо мной. По-прежнему недовольный и злой. Я опустила голову, чувствуя себя ужасно маленькой оттого, что сижу, а он надо мной нависает.
– Значит, скоро переедешь сюда? Надеюсь, тебе позволят сменить интерьер?
Я уставилась на жуткую картину у него за спиной.
– Каталина, – предостерегающе сказал Аарон.
Фу! Только лекции мне не хватало.
– Это же полный идиотизм. Ничего не есть весь день, доводя себя до обморока, когда в здании никого нет.
А если бы ты потеряла сознание и тебя нашли только утром?
– Почему никого? – ответила я, стараясь на него не глядеть. – Ты-то здесь, как обычно.
Из горла у Аарона вырвался рык. Очередное предупреждение: мол, хватит болтать.
– Почему ты не ешь? – прозвучало неожиданно. – Ты же вечно что-то жуешь. Постоянно таскаешь печенье и грызешь в самый неподходящий момент.
Я вскинула голову, поймав льдисто-синий взгляд. Да, было дело. Люблю вкусно поесть. В этом-то вся беда, не так ли?
– Почему ты последний месяц ничего не ешь? Что с тобой происходит?
Я прищурилась и сложила на груди руки.
– Хочешь сказать, я обжора?
– Нет! – рявкнул он. – Не в том смысле.
– Вот и прекрасно.
– Скажи, – не сдавался Аарон, – почему ты ничего не ешь?
– Разве не очевидно? – Дыхание стало чаще, слова приходилось буквально выплевывать, признавая правду. – Потому что хочу похудеть, ясно? К свадьбе.
Аарон опешил, даже отшатнулся.
