Как мне теперь вернуться к нашим прежним отношениям? Как смотреть ему в лицо и видеть каждый день на работе, особенно когда он станет моим боссом?
А во‐вторых, его зад оказался таким тугим и твердым, что захотелось ущипнуть его снова – просто убедиться, что мне не почудилось. Проверить, правда ли в заднице бывает столько мышц.
Все это было поводом усомниться в собственном рассудке.
Пока в голове натужно вертелись мысли, я поняла – Аарон заметил мой коварный выпад. Он застыл. Буквально окаменел всем телом с той самой секунды, когда я ухватилась пальцами за его ягодницу.
Удерживаясь от соблазна ущипнуть снова – чтобы проверить, дышит ли он или шокирован не меньше моего, – я затихла."
"С поразительной нежностью взяв меня за талию обеими руками, Аарон снял меня с плеча и, прижав к груди, бережно опустил, удерживая на весу и не давая коснуться ногами земли. Наши головы оказались на одном уровне. Взгляды неизбежно встретились.
У него на лице опять застыла невыразительная маска, словно я выжала из Аарона все эмоции.
Я вдруг поняла, игривый Аарон нравится мне больше того, который скрывает свои чувства. Эти мысли отошли на задний план, когда я осознала, как мало между нами осталось пространства.
Голова вдруг поплыла, и я невольно ухватилась за плечи Аарона. Взгляды не расставались ни на миг. Кажется, мы даже не моргали.
Аарон перехватил меня удобнее, и его грудь, прижатая к моей, качнулась. Под ладонями и предплечьями я чувствовала пот на мужской коже. Но более всего меня восхищали синие глаза, блестящие на палящем солнце.
В горле перехватило дыхание. Я застыла.
Никогда бы не подумала, что окажусь в таком положении – в объятиях полуголого Аарона, не вырываясь и не крича. Как ни странно, хотелось другого: неспешно погладить каждый сантиметр потной, блестящей кожи. Оставаться там, где есть – может быть, даже заставить его таскать меня на руках до конца дня!
От этой мысли стало страшно. Нет, жутко до дрожи!
Должно было стать. Только в этот момент меня волновало другое: как дико стучит сердце, прижатое к груди Аарона.
Тот наконец заговорил, и голос прозвучал прерывисто:
– Каталина, ты меня ущипнула.
Да. Мне было до ужаса стыдно.
Что откровенно шло вразрез с коварной, радостной ухмылкой, расплывшейся у меня на губах. Я не узнавала себя в тот момент, не понимала, отчего улыбаюсь во все зубы и подстрекаю Аарона ответить тем же. А может, даже рассмеяться.
– Я отказываюсь давать показания, – выдавила я сквозь улыбку. Аарон по-прежнему держал меня в руках.
