Но, Игорь, основная часть отряда Алиханова накануне вечером покинула лагерь и направилась к плато у Черного камня. Именно там 21-го числа Джура должен принять груз от Оболенского!
Полковник протянул:
— Время сброса груза неизвестно?
— Нет.
— Твои дальнейшие действия?
— Последую за отрядом покойного Ильяса. Кстати, туда будут стянуты значительные силы Джуры, если не все, а также подведен вьючный караван, чтобы после разгрузки контейнеров переправить оружие на главную базу моджахедов. Это лагерь Джуры. Предстоящая акция уже не будет носить характер отвлекающего маневра.
На плато все будет всерьез, полковник. Но боевых возможностей отряда для нейтрализации банды и захвата груза вполне достаточно, если грамотно подвести к плато штурмовые группы.
— Я понял тебя! Движение останови. Назови точные координаты твоего настоящего местонахождения.
Москвитин сориентировался быстро, доложив требуемые данные. Карцев приказал:
— Находись там. Жди «вертушку». Это будет один из вертолетов, что высаживали десант для зачистки плоскогорья сразу же после твоего побега.
Андрей удивился:
— Не понял юмора!
— Никакого юмора, Андрюша! Командир полка, который отправлял роту на твою поимку, мой хороший друг еще с училищной скамьи. Поэтому-то и рота на плато, а также «вертушки» вели себя пассивно. Вертолет подберет тебя и доставит за гряду в ущелье, примыкающее непосредственно к зоне ответственности мотострелкового батальона, где базируется отряд. Оттуда, из ущелья, свяжешься со мной. Оговорим вариант встречи, при личном контакте все и обсудим.
Ты меня понял?
— Понял. Надеюсь, начальник штаба не узнает о наших планах?
— Не узнает. Его срочно вызвал в Москву Оболенский.
— Вот как? Не иначе, как еще какую подлянку задумал наш генерал в свете вновь возникших неприятных для него обстоятельств.
— Возможно. Итак, жди вертолет. Думаю, часа через два он будет над Слепым ущельем. Обозначь себя как-то!
— А чего обозначать, я нахожусь недалеко от дымящегося аула Гармун. Сам на лошади, рядом еще одна. Пилоты без труда увидят меня!
— Хорошо! До встречи, Андрей!
— До встречи, полковник!
Москвитин спрыгнул с лошади, отвязал от нее свою сумку и вздохнул с облегчением.
Ранее никогда не ездивший на лошадях по горам, он совершенно не представлял, как бы справился с животными, например при подъеме на перевал. Лошади же, почувствовав свободу, медленно двинулись к своему загону. Пришлось удерживать их. Пилоты должны увидеть его вместе с ними, так обозначил себя сам Москвитин.
