А домушники, видно, действовали опытные, не пацаны. Замки ловко срубили.
И все вроде прояснилось, встало на свои места. И уезжал вчера от дома Москита генерал спокойным. А потом настроение еще улучшилось после звонка Остапова, который подтвердил факт вылета борта с грузом 21 июня в 10.00! И то, что груз стоит в ангаре цел и невредим, под надежной охраной караула аэродрома. Джура сообщил о выходе к плато у Черного камня всех его боевых отрядов. То есть то, что на данный момент являлось главным для генерала, шло точно по плану.
Без каких-либо даже мелких сбоев! И домой он вернулся в отличном расположении духа.
Генерал налил еще водки. Выпил, закусив долькой шоколада, вновь закурил. Вот сейчас он стал абсолютно спокоен. Голова прояснилась. И чего он сорвался на свою кошку? Все нервы! Но ничего, скоро все изменится. Не забыть сегодня связаться с начальником штаба отряда спецназа подполковником Ивановым, узнать, что слышно о проклятом Моските и его заложнике Лопыреве.
Возможно, Лопырь выходил на связь. Хотя в этом случае Иванов должен был сам вызвать генерала. Но, с другой стороны, не имея возможности остаться в безопасном одиночестве, на связь подполковник выйти не мог. Это ему было категорически запрещено. Ладно, служебными делами будет заниматься на службе, а сейчас надо успокоить жену.
Так же рано поднялся и Москвитин, но Оксаны рядом не обнаружил, хотя постель еще хранила тепло ее тела. Майор встал, надел джинсы и тапочки, прошел на кухню.
Женщина в прозрачном пеньюаре сидела за столом, задумчиво глядя в окно.
Она слышала, как вошел Андрей, но не повернулась к нему. Он присел напротив, взяв ее ладони в свои крепкие руки:
— О чем ты думаешь, Оксана?
— Как жить дальше.
— Так, как живет оычный, нормальный человек.
Женщина взглянула на Москвитина:
— А как живут обычные, нормальные люди? Объясни! Я этого не знаю.
— Перестань. Все ты знаешь. Главное, то, что грозило тебе гибелью, устранено.
Надо начинать с нуля. Новую жизнь.
— Новую? А ты начнешь ее вместе со мной? Останешься?
Москвитин вздохнул:
— Нет, Оксана! Это невозможно!
— Вот-вот! Невозможно! Потому, что для тебя я навсегда останусь проституткой, шлюхой.
— Я не это имел в виду.
— А что?
— Есть другие, более веские причины, не позволяющие мне остаться.
— Но какие?
Андрей задумался, печально глядя в глаза подруги.
