— Нет!
Оболенский прервал генерала-летчика:
— Погоди, Борис Борисович! Москвитин дал мне слово, что пока жив он, то и нашим жизням ничего не угрожает!
Андрей уточнил:
— Данное слово я давал только тебе! Но ладно, пусть оно распространится на всех!
— Вот видите, господа! Наверняка майор преследует какие-то собственные цели, а все эти слова о суде чести — лишь так, пустота.
Руководитель спецслужбы повернулся к Москвитину:
— Так почему, Андрей Григорьевич, нам сразу не перейти к делу? Сколько вы желаете за наши жизни? Миллион долларов достаточно? С предоставлением возможности уйти отсюда.
Генерал ВВС добавил:
— Мало того! Я согласен даже использовать свою власть, чтобы перебросить вас в любую точку страны.
— А я, — вступил в разговор Большаков, — одним звонком обеспечу вам и загранпаспорт, и визу, и билеты в любое государство мира.
Оболенский с надеждой посмотрел на Москвитина:
— Так как, Андрей Григорьевич?
Майор усмехнулся:
— А вы так ничего и не поняли. Продавшись сами, уверены, что и другие продаются? Все дело только в сумме, не так ли?
Оболенский процедил:
— Два миллиона долларов вкупе с остальными предложениями! Слово генерала, вы уедете из страны беспрепятственно.
Или у вас есть другие предложения?
— Да, у меня есть другие предложения. Но о них после того, как пройдут доклады из Чечни!
В это время заверещал сотовый телефон Оболенского.
Руководитель спецслужбы взглянул на Москвитина, как бы спрашивая разрешения, можно ли ответить.
Андрей ответил на немой вопрос:
— Генерал, по-моему, вам звонят.
Оболенский включил мобильник.
Выслушал абонента молча. Положил сотовый на стол, проговорив:
— Мне доложили об автокатастрофе!
Остапов с Большаковым не поняли:
— О какой еще автокатастрофе?
Оболенский мрачно кивнул на Москвитина:
— Все вопросы к нему!
Генерал ВВС и чиновник перевели взгляд на Андрея.
Тот неохотно разъяснил ситуацию:"
"— Господин Оболенский имел в виду катастрофу, в которой погибли его приближенные люди! Некто капитан Григорян, прапорщик Федина и пара отморозков.
Те, кто вместе со старшим лейтенантом Лопыревым, которого я убрал еще в Чечне, после того как Оболенский имел неосторожность подставить меня, организовали и совершили убийство семьи Анастасии Ковалевой, забив до смерти женщину, расстреляв по-садистски ее дочь и уничтожив бывшего мужа Анастасии, на него же и списав преступление. Все перечисленные мною подонки, исключая Лопыря, с ним отдельная история, сгорели в «Форде», по пути на дачу Григоряна.
