Испорченная безумием (ЛП)

— Тогда в чем же? — Мне было трудно говорить тихо и ровно. Я не хотела, чтобы Баттиста заметил напряженность между мной и его отцом.

— Дело в том, что я оставил позади людей, которых хотел защитить от самого себя. Меня не волновал сопутствующий ущерб, который я оставил после себя в Кампании.

— Значит, убийство большего количества людей без какой-либо ответственности в Кампании заставило тебя измениться? — с сомнением спросила я. Казалось, он накормил своих демонов, а не морил их голодом.

Он медленно покачал головой и приспустил плавки на несколько дюймов.

Я напряглась.

— Я просто хотел тебе кое-что показать.

Я оставалась настороже, пока не появились два ярко-красных круглых шрама рядом с его тазовой костью и над лобковой костью.

— Близкая смерть изменила меня. Около месяца назад в меня попали две пули. Меня хорошо отделали, и я чуть не истек кровью, прежде чем добрался до больницы.

— Почему твой отец никому не сказал? — Или они просто скрывали это от меня?

— Он не знает. Никто не знает.

Альвизе был слишком напуган возможной реакцией отца, поэтому был рад сохранить это в секрете, когда я попросил его. Когда я лежал там в собственной крови, я понял, что упустил так много возможностей. И я говорю не об убийствах и пытках, а о времени с тобой и Баттистой. Я не показал тебе, что ты значишь для меня, и я понял, что мне нужно вернуться домой, к тебе и моей семье.

Я нервно облизала губы. Его слова задели меня за живое, но я не хотела растворяться в эмоциональной луже.

Невио указал на татуировку сияния, затем на букву «Б».

— Я сделал эти татуировки не для того, чтобы произвести на тебя впечатление и заставить простить меня. Я сделал их, потому что это был мой единственный способ безопасно забрать тебя и Баттисту с собой. Чтобы напоминать себе, почему я пытаюсь обуздать своих демонов.

Баттиста ждал у бассейна, выжидающе наблюдая за нами. Я была рада его присутствию, тому, что это отвлекало, потому что часть меня хотела утонуть в сильных объятиях Невио за его слова.

Невио наклонился ближе.

— Если бы я мог вытатуировать тебя на своем сердце, я бы это сделал. Я бы вскрыл себе грудную клетку, чтобы татуировщик мог до него дотянуться, — пробормотал он, затем отстранился и подошел к Баттисте, оставив меня там отдышаться.

— Тебе нужна моя помощь с нарукавниками, приятель? — спросил Невио, присаживаясь на корточки рядом с Баттистой, который вопросительно посмотрел на меня. Он снял их, как часто делал.