Испорченный... Книга 2

 — Не произнося слова, а засовывая свой язык ему в рот. И как? Хорошо с ним поговорила?

— Это все… — я дернулась вперед, чтобы увести Помпея и как-то объяснить все, что он сейчас видел, заодно и избежав конфликта, но Вавилон не дал мне этого сделать. Он опять взял меня за руку и потянул на себя.

Судя по всему, он опять хотел собой закрыть от Помпея. Защитить, но, стоило нашим рукам соприкоснуться, как метка на моем запястье не просто заныла. Она вспыхнула адской болью, из-за которой я вскрикнула и, отдернув ладонь, задрала рукав толстовки, замечая, что рисунок метки начал чернеть.

Наверное, нечто такое происходило и с Вавилоном, так как он тоже поднял рукав рубашки и потер кожу, покрывшуюся вокруг татуировки чем-то красным. Словно от ожога.

Наши метки будто требовали чего-то. Сейчас. Немедленно. Незримо связывали. Болезненно ныли и, не получая желаемого, изнутри уничтожали. Словно бы убивали.

— Так вот с кем… — я услышала хриплый голос Помпея. — … у тебя метка.

Обернувшись, я увидела, что и он менялся.

Смуглая кожа в одно мгновение стала серой и сосуды в глазах полопались, делая их практически красными и лишенными чего-либо человеческого. Помпею будто бы не хватало воздуха. Он задыхался. И уже через несколько секунд из его глаз пошла кровь. Каплями она спускалась по лицу. Пачкала губы.

Будто бы пытаясь сделать вдох, он разомкнул их. Протянул ко мне руку. Даже прикоснулся к моей ладони, но моя метка от этого только сильнее вспыхнула болью и, прежде, чем я поняла, что делаю, отошла от Помпея, вместе с этим, почувствовав, что меня к себе притянул Вавилон.

Поцеловал, но все это я воспринимала исключительно, как в ужасном дурмане. Наркотическом опьянении."

"Руки Вавилона сжимали меня. Будто руководствуясь этой меткой, альфа трогал меня, пробирался под одежду и мне казалось, что, еще немного и он возьмет меня прямо тут, на улице, а я так ничего сделать и не смогу, ведь в это мгновение я была сама не своя. Словно в оболочке, которая сковывала и подчинялась альфе, с которым мы были отмечены.

И даже в тот момент, когда Помпей ударил Вавилона, я ничего не поняла. Лишь упала на землю и, задыхаясь от боли, начала ногтями до крови царапать метку. Одной болью пыталась закрыть другую.

Кажется, во двор сбежались люди. Отдалено я слышала и голос Империи, который пытался остановить Вавилона и Помпея, а они, не обращая на это внимания, били друг друга так, словно вовсе пытались убить.

Я все пыталась встать.