Испорченный... Книга 2

Я хочу увидеть это еще раз. Мы будем спать друг с другом, омега. Потому что иначе я покажу тебе, насколько невыносимой может быть твоя жизнь. Я хочу видеть тебя окончательно сломанной и принадлежащей мне. Поэтому мы будем трахаться. — он выделял каждое слово так, будто обрубал по кускам все остальное в моей жизни. — И я не буду предохраняться. Ты выполнишь то, на что годится омега: понесешь от меня. Может, тогда ты мне наскучишь. Нет ведь ничего более унизительного, чем носить ребенка от ненавистного человека?

Он повернул лицо, посмотрев на меня, а я в ужасе смотрела на него.

— Помпей. — произнесла я. Его глаза словно полыхали сейчас и выглядели совершенно пугающе.

В этот момент я поняла, что простые слова и наша перепалка до него не дойдут. Поэтому я сделала единственное, что могло бы отвлечь альфу от настолько глубоких и болезненных эмоций: я подняла руку, прекратив пытаться оттолкнуть его и попыталась погладить его по щеке, но прежде чем я это сделала, он отдернулся. В глубине глаз я заметила впервые недоумение.

У Помпея, черт побери. Похоже, я снова смогла его удивить.

— Ты, я смотрю, стала ненормальной. — произнес он. — Тебе понравилось то, что я сказал?

В этот момент я, проигнорировал его попытку отстраниться, все же приложила руку к щеке. Часть ладони коснулась шеи, и я ощутила очень сильное, почти лихорадочное биение пульса и жар. Зрачки альфы расширились от моего поступка.

— У тебя скоро начнется гон?.. — произнесла я немного вопросительно и растерянно, хотя, это было больше утверждением.

 — Я знаю, что ты хочешь унизить меня, Помпей, но сейчас ты пересекаешь даже свою грань, произнося такие слова. Твоя агрессия и желание сделать мне ребенка, выходит за рамки твоего нормального поведения. Тебе… нужно остановиться, или это случится раньше времени.

Он внезапно резко отстранился от меня, убрав со стола руки, и я выдохнула. Дошло.

— Иди на хер, Нуб. — произнес внезапно он так, словно даже не смог подобрать слова получше. Но сейчас, я впервые видела Помпея таким.

По-прежнему высокомерным, агрессивным, но часть его дикого образа слетела, и через его эмоции, движения и взгляд проступала некая растерянность. — Играешь в понимающую жену?

— Я не играю. Я не хочу спровоцировать у тебя гон. — покачала я головой. — До суда осталось всего ничего, и будет неудобно, если ты на него не сможешь явиться.

Я замолчала. Помпей смотрел на меня пронизывающим до костей взглядом. Затем усмехнулся, но эта усмешка была не такой едкой, как прежде.