Испорченный... Книга 2

Отключалась от сознания, существуя только тогда, когда он снова целовал меня, когда что-то невыносимо взрывалось внизу живота, заставляя меня изгибаться и терять над собой контроль.

Я потерялась во времени и даже не знала, сколько это длилось.

В конце концов я начала сдаваться. Вывернувшись из его захвата, я попыталась отползти, но тут же была схвачена за холку и прижата к постели в унизительном положении. Мои ноги были словно ватные, поэтому Помпей даже не почувствовал сопротивления.

— Помпей… мне надо принять таблетку от беременности.

 — в панике прошептала я, но вместо ответа почувствовала, как его ладонь жадно погладила мою спину, загибая еще ниже. — Черт, ты…

Я дернулась, но его захват был просто смертельно стальным. Сознание мутило от наших запахов и от дикого запаха альфы. Я поняла, что случилось то, о чем он предупреждал и я подозревала. Он прошел точку невозврата. И окончательно перестал себя контролировать во время гона.

Мое тело безумно болело от множества укусов и синяков от его жестких пальцев.

Я была обессилена. Но и вырваться не могла. Кажется, гон Помпея обычно шел около недели. Осознав эту мысль, я почувствовала ужас.

— Эйдан… — позвала я его по имени, но тут же застонала, как только он проник в меня, прижимая грудью к кровати.

Глава 29 Успокойся

Рванный вдох и острая дрожь, пробежавшая по коже будоражащим, диким покалыванием. Сплетенная с жаром и пронзаемая тяжелым, протяжным нытьем, окутывающим каждый миллиметр моего тела. Слишком сильным и путающим остатки моих мыслей, которые и без того уже разрывались на части и пылали огнем.

Каждое движение Помпея, как разряд тока и вместе с этим раскат грома. Как нечто такое, от чего я содрогалась, задыхалась и с трудом сдерживала стоны. Чувствуя его настолько глубоко, сжималась и, растерянная, терялась в совершенно новых, непонятных ощущениях. Проклятье, боялась их, из-за чего ладонями упиралась в обнаженный, до невозможности горячий торс альфы и короткими ногтями отчаянно царапала смуглую кожу.

Раз за разом оставляя алые, болезненные отметки.

Положив свои огромные, грубые ладони мне на талию, он сжал ее и немного приподнял. Сделал новое движение. Еще более глубокое, чем раньше. Болезненное, жаркое, истязающее. Для меня — переходящее любую грань. Окончательно забирающее мое дыхание.

— Эйдан… — опять сорвалось с моих губ. Очень тихое и прерывистое, но, посмотрев в его глаза, я поняла — он бы не услышал меня, даже если бы я кричала.