Испорченный... Книга 2

Сейчас я не знала, о чем он думает, но я понимала, что ему не нравится то, что я говорю.

— Я бы все равно не позволил.

Я подняла руку и прикоснулась к его плечу. Альфа опустил взгляд на мою ладонь.

— Просто поверь мне. Все будет в порядке. Иногда необходим всего лишь один маленький слабый винтик в конструкции, чтобы она не развалилась, не так ли? Все будет хорошо, Смерть.

Я провела по его руке, успокаивая, а затем, покинула его, оставив одиноко стоять возле двери."

"Паспорт я, все же, спрятала, поднявшись в свою комнату.

Затем, сидя на корточках возле ящиков, прижала руки к горящим щекам. Алкоголь все еще был в моей крови, а болтовня с Войной позволила тревоге отступить. Я чувствовала себя иначе, чем последнюю неделю. Черт, мысли, которые появлялись у меня в голове, заставляли сердце биться быстрее. О чем я думаю, черт побери?… Это на меня непохоже. Надо было раньше напиться.

Я выпрямилась.

Затем, развернувшись, вышла из комнаты и направилась в сторону, где располагалась комната Помпея.

Остановившись перед дверью, я тихо постучала. Шаги я не услышала, но дверь спустя несколько секунд открылась и я увидела на пороге Помпея. Похоже, он собирался в душ, потому что рубашка на нем была расстегнута. Я уже видела похожую картину с утра, но мой взгляд снова сполз на мышцы его живота, только теперь я думала не о том, что он похудел.

— Что случилось, Лиса? — поинтересовался альфа, а я, подняв ладонь, положила ее на пресс, ощутив прохладу и гладкость кожи. Лицо Помпея потеряло прежнюю расслабленность, и он приподнял немного брови.

— Я соскучилась. — сказала я, втолкнув Помпея в комнату. Мне б это не удалось, но он мне поддался, поэтому мы оказались внутри, а я ногой закрыла дверь. — Ты обещал не избегать меня, поэтому я пришла к тебе. — мои ладони нагло скользнули врозь, разводя полы рубашки альфы и трогая его тело. — Послушай, мне кажется, ты похудел. Как ты себя чувствуешь?

Черт, почему я раньше не осознавала, что у меня в руках? Я что, сумасшедшая?

Это же Помпей.

Альфа, которого я так хотела заполучить целых восемь лет моей жизни. Я воровала его одежду и проводила с ней течку, представляя, как он раздевает меня, прикасается ко мне, принадлежит мне. Черт, почему, когда мы сошлись, я так странно вела себя, отталкивая, ненавидя? Почему я вообще не сказала ему, что я омега, до всех этих событий, а ревновала, злилась, терпела, глядя на то, как чужие руки трогают то, что принадлежит мне?

Всего два слова.