Испорченный... Книга 2

Мы ищем варианты ее снять.

Пронзающий взгляд Помпея слишком долго и неотрывно был на мне. Словно испепелял, но, создавалось ощущение, что он слегка успокоился. Во всяком случае то, что особенно сильно вызвало во мне панику, немного скрылось. Взялось под контроль.

— Я помогу ее снять. Скажи с кем у тебя эта ублюдочная метка."

"— Нет. Это только наше с ним дело. И я даже предполагать не хочу, как именно ты собираешься помогать.

— Я все равно узнаю, кто он.

На это я ничего не ответила. Закрыла глаза и стиснула зубы, когда Помпей начал наносить на мои раны эту чертову мазь.

Парадоксально. Он из семьи врачей. Я толком не знала, что произошло с его отцом. Кажется, он уже давно умер, но я как-то слышала, что Помпей с детства учился в специальных медицинских учреждениях. Вот только, на моей памяти он впервые не ломал кому-то кости, или выбивал зубы, а залечивал раны. Пусть и просто обрабатывал их.

— Он к тебе не прикасался?

— Кто? — непонимающе переспросила, но глаз так и не открыла. И так было тяжело от того, что Помпей прикасался ко мне.

— Тот с кем у тебя метка.

— Нет. Между нами ничего нет.

— Он знает, кто ты?

— Да.

Я ощутила, как матрас прогнулся. Помпей оперся руками по обе стороны от меня. Вновь угрожающе навис. Но я все равно не открыла глаза.

— И как же он узнал? Ему рассказала, а мне — нет? Скольким, блядь, еще человекам известно?

— Я не буду отвечать на эти вопросы, пока ты не отпустишь мою стаю, — сказала с нажимом. Все это время я злилась, повышала голос и эмоционально закипала, но на самом деле, изнутри была пожираема тревогой.

За стаю. За Лерсона, чей испуганный голос до сих пор звучал у меня в сознании.

Кажется, Помпей оскалился, но, отстранившись, продолжил обрабатывать мои ушибы и раны. Когда он их перебинтовывал, я не выдержала и сказала:

— Я бы предпочел истекать кровью, чем вот это все.

— Что именно? — Помпей все еще злился. Вернее, ни на мгновение не переставал этого делать, но его ярость шла волнами. Сейчас казалась сильнее, чем раньше.

— То, что ты проявляешь свою ненормальную заботу. Раньше ты максимум бросил бы мне бинты и сказал бы, чтобы я сам полз зализывать свои раны.

— Раньше я считал тебя гребанным альфой.

— Ничего не изменилось. Да, у меня нет члена. И что? Это сразу делает меня немощным и слабым? Не способным самостоятельно залечить свои раны?

— Девка слабее альф, — я открыла глаза и увидела мрачное выражение на лице Помпея. Глаза пропитанные яростью и жесткостью.