Испорченный... Книга 2

Я виновата перед ней и готова понести любое наказание, лишь бы ты их освободил. Так скажи мне, Помпей, есть ли возможность, чтобы весь твой гнев был вымещен исключительно на мне? Я выдержу все, лишь бы ты отпустил моих парней.

Сигарета в руке альфы дотлела и он выбросил ее в окно. Слишком долго ничего не говорил и тишина, пропитавшая комнату, показалась мне слишком удушающей. С одной стороны я ждала его ответа, а с другой — боялась его.

— Убери одеяло.

Я вздрогнула и посмотрела на Помпея, но почти сразу опять отвела взгляд в сторону.

— Зачем?.. — нервно спросила.

— Даешь заднюю? Ты сама просила, чтобы весь мой гнев был вымещен исключительно на тебе. Ты сказала о том, что все выдержишь.

Мои губы нервно дрогнули, но я сбросила с себя одеяло. Сильно зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, желая очнуться от того, что считала своим личным кошмаром.

— Футболку тоже снимай.

Несколько долгих секунд я сидела неподвижно. Не могла заставить себя пошевелиться. Лишь, сделав усилие, спросила:

— После этого ты отпустишь мою стаю?

— Сними футболку.

Я стиснула зубы и сорвала себя последнюю ткань, которая скрывала мое обнаженное тело. Отбросила футболку в сторону. Пыталась сделать это зло, но получилось жалко. Отчаянно.

— Ложись на диван.

Еще один вдох и я повиновалась. Хоть и внутренне негодовала, боялась, испытывала боль. Сжалась и еще сильнее зажмурилась, понимая, что просто не смогу открыть глаза. Надеялась лишь на одно — что смогу абстрагироваться. Вот только, ни черта не получалось.

Я прекрасно слышала, какой-то шорох, а потом шаги Помпея. То, как он сел на деревянный журнальный стол, находящийся рядом с диваном и вновь наступили мгновения тишины.

Кажется, Помпей что-то делал, но я не могла понять, что именно, а открыть глаза все еще была не в состоянии. Но, когда его ладонь коснулась моего живота, я все-таки, дернулась, словно от разряда тока и посмотрела на альфу, а потом на его руку, которой он водил по моей коже.

Какие-то странные прикосновения.

Лишь спустя несколько мгновений я поняла, что Помпей наносил на мои ссадины мазь. Делал это медленно. Постепенно.

Я затаилась и, казалось, что даже не дышала. Наблюдала за ним, словно загнанный зверек и не успокаивалась даже понимая, что он прикасался исключительно к ушибленным местам моего тела.

И мне не хотелось думать о том, что каждое его касание было сродни огню, скользящему по телу. Слишком буйному и разрастающемуся.

Когда Помпей закончил, он закрыл мазь.