Онлайн-библиотека книг
Одной сплошной проблемой, которая не имеет права на существование. Как и вся твоя стая.
Помпей опять приподнял уголки губ. Но даже от этого веяло чем-то жутким. Он словно давно переступил через какую-то грань, за темнотой которой его личность распадалась на части.
— Как поживает Нуб?
Один вопрос и Вавилон оскалился. Странно, но нечто животное внутри него ожило агрессией по отношению к Помпею, просто за то, что он произнес имя мальчишки. Несдержанной. Сразу меняющей взгляд альфы.
— Уже знаешь, что он у меня? — Вавилон ненадолго закрыл глаза, возвращая себе прежнее хладнокровие.
— Конечно. Как я могу не знать, что происходит в жизни моего брата? Я же пиздец, как скучаю по нему, — Помпей тоже изменился. На зрачки легла черная пелена, а радужки стали желтыми. Он бросил на капот машины Вавилона коробочку. — Будь добр, передай этой крысе подарок от меня.
Вавилон поддел крышку коробочки. Открыл ее и увидел окровавленные пальцы. Уже посиневшие. Жуткие.
— Чьи они?
— Крысеныш поймет. Это же подарок для него.
Вавилон одним движением закрыл коробочку отбросил ее на капот джипа Помпея.
— Я не буду отдавать ему это. Касательно Нуба — ты его не тронешь. Больше его никогда не увидишь. Теперь он под моим присмотром.
— Под твоим присмотром? — на губах Помпея появилась усмешка. — Ты действительно считаешь, что твой Черский особняк, как крепость?
— Откуда ты?.. — оскал Вавилона стал сильнее. Животнее.
— Знаю, что он там? Я же говорил, что интересуюсь жизнью своего брата, которого ты, какого-то хрена решил прятать, — Помпей подошел к Вавилону.
Глава 4 Напомнит
Как же я хотела сбежать. Свобода казалась слишком близкой — только протяни руку, открой окно и вали, но что-то мне подсказывало, что Вавилон вряд ли оставил дом без охраны. А выбежав на улицу с запахом омеги, я долго на свободе не протяну.
Чтобы убедиться, я осторожно подошла к окну и через жалюзи посмотрела вниз.
"— Ублюдок. — вырвалось у меня и я отпустила пластинки жалюзи. Обхватив руками голову, я закрыла глаза. Проклятье. Как же паршиво. Мало того, что вся моя жизнь пошла под откос, так еще и тело горело так, словно по нему бежали языки пламени.
Без подавителей меня лихорадило. Бросало то в жар, то в холод и сознание сжимало.
