Испорченный... Книга 2 (СИ)

— Помпей!

— Мы можем с тобой спорить бесконечно. Проще прийти к какому-то компромиссу.

— Черт с тобой, идиот. — нервно зарычала я и потянулась к пуговицам на его рубашке. Хорошо. Ладно. В конце концов, то, что я сейчас чувствую под задницей, я уже не раз видела и трогала, и оно даже было во мне. Я могу игнорировать это, пока у меня нет течки.

Наверное, могу. Потому что мое сердце билось так быстро и лихорадочно, пока я смотрела, как мои пальцы расстегивают рубашку, открывая передо мной тело альфы. С каждым ударом в груди, мое лицо пылало все сильнее и сильнее.

Когда я дошла до пресса, на котором был четко очерчен каждый кубик мышцы, мне пришлось прикрыть глаза, прежде чем продолжить, а потом я вспомнила об уговоре.

— Ты можешь начинать говорить. — произнесла я. Не думай о нем, Мелисса. Это просто Помпей. Его красивое тело и лицо — не причина еще раз рисковать и допускать нашу близость. Он не сдержит обещание, и все снова может быть ужасным.

— М-м. — протянул Помпей. Я не видела его лица, но его голос стал ниже.

 — Я кое с кем пообщался в городе, чтобы они поддержали нас.

— Слишком коротко.

— Ты еще меня и не раздела.

Черт, ненавижу. Мои пальцы уже путались, но я расстегнула оставшиеся пуговицы, удерживая при этом каменное лицо. Выдернув из брюк рубашку, я распахнула ее полы и выпрямилась.

— Готово.

— Да? Мне кажется, я все еще одет. — он внезапно сел, приблизив свое лицо ко мне, и я замерла.

— Тебе кажется. — выдавила я. — На самом деле ты раздет.

— Нуб, ну пожалуйста. — произнес он как-то больно невинно, отчего у меня пробежали по коже мурашки.

Это что, флирт? Черт, грубящий Помпей был как-то привычнее, а сейчас мне стало не по себе.

— Ты опять меня назвал кличкой.

— Ты меня тоже называешь по прозвищу. — он рассматривал мое покрасневшее лицо, и, кажется, наслаждался этим. — Называй меня по имени, и я продолжу называть тебя Мелиссой.

— Ты когда-то давно чуть не прибил меня за это. — я посмотрела ему в глаза, а он встретил мой взгляд и усмехнулся.

— Это вызывало во мне странные чувства.

Я не хотел их испытывать к брату.

— Боже, ты… — мне хотелось многое сейчас ему высказать, но он подался вперед и потерся об мою щеку, оставив на мне свой запах, а затем скользнул к шее. Я почувствовала, как осело на тонкой коже его горячее дыхание, как яд, впитываясь в поры, когда он произнес:

— Раздень меня, Мелисса.

Черт. Я подняла руки и сняла с плеч ему рубашку, которая с шорохом скользнула на кровать, полностью обнажая его торс.