Я не должна чувствовать себя виноватой, учитывая, что я не сделала ничего плохого, но я ничего не могу с этим поделать. Мне не доставляет удовольствия видеть, как ему больно.
Я не такой человек.
Всеобщий хаос вокруг отходит на второй план.
Теперь есть только я и он.
Я и мой мучитель.
Я протягиваю руку и прикасаюсь подушечкой указательного пальца к порезу на его губе.
– Тебе больно?
Он перехватывает мою руку и удерживает ее в своей.
– Ты становишься хороша во лжи, сладкая. – Его глаза блестят, но в них нет игривости.
Они совершенно зловещие. – Я почти поверил тебе.
– Что?
– Тебе не нужно притворяться, что я тебе небезразличен.
Он думал, я притворяюсь? Пошел он к черту.
И черт бы меня побрал за то, что я на самом деле допустила такую ошибку в суждениях.
Я вздергиваю подбородок.
– Ты мне безразличен.
– Вот как?
– Да, Эйден. Ты для меня никто.
– Никто, да?
– Абсолютно никто.
Он не предупреждает.
Губы Эйдена прижимаются к моим в животном неистовстве. Я не могу ни думать, ни дышать.
Все, что я могу делать, это… чувствовать.
Все еще держа меня за талию, другой рукой он собственнически хватает меня за затылок.
Эйден не целует меня, он заявляет на меня права. Его зубы прикусывают мою нижнюю губу, перед тем как он просовывает язык мне в рот.
Это столкновение языков, зубов и губ.
Я не могу дышать.
Но кому оно нужно?
Мои пальцы впиваются в его твердую грудь, цепляются за футболку в поиске равновесия.
Эйден поднимает меня и усаживает на какую-то поверхность. Я обвиваю ногами его талию, в то время как он продолжает вылизывать мой рот.
У меня кружится голова, все затуманивается, и я чувствую, как уплываю.
Присутствие Эйдена не только наполняет мой воздух, но и забирает его.
Разбивает вдребезги.
Его рука пробирается под мою футболку в том месте, где топ соприкасается с джинсами. Я с шипением выдыхаю, когда его грубая, мозолистая рука касается моей мягкой кожи.
Эйден отстраняется, и воздух наполняет мои легкие. Я сбита с толку, когда он лениво и зловеще ухмыляется.
– Никто, да? – Он показывает рукой за мою спину.
Вот тогда-то я и понимаю, что мы на публике.
Я только что позволила Эйдену зацеловать меня до потери пульса на глазах у всей школы.
Мои щеки пылают, и я замираю, как будто это заставит меня исчезнуть.
Позади нас не доносится никакой болтовни, так что я уверена, что всеобщее внимание приковано к нам.
Может ли земля поглотить меня, пожалуйста?
Эйден поднимает меня в воздух и выносит наружу.
