Другому человеку эта версия Эйдена показалась бы нормальной, даже мягкой, но Эйден из тех, кто прячет свой гнев под маской спокойствия.
Сказать, что я не боюсь, было бы ложью, но я преодолела стадию ослепляющего страха. Теперь я могу видеть сквозь него его одержимость мной. То, как он, кажется, физически стремится овладеть мной. Я это вижу.
Желание.
Мое желание.
То, как я реагирую на него, начинает пугать меня больше, чем то, как он реагирует на меня.
Словно подкрепляя сказанное, Эйден сжимает мою челюсть, так что я оказываюсь прикована к серому шторму в его глазах.
Они разрушающе красивые и ужасающие.
Теперь я знаю, почему штормы называют именами людей.
– Кем ты будешь? – он растягивает слова. – Королевой или пешкой?
– Никем.
– Никем, значит?
– Я не шахматная фигура на твоей доске, Эйден. Я человек с человеческими потребностями.
Его губы растягиваются в ухмылке.
– Человеческими потребностями. Хм. Над этим мы обязательно поработаем.
Я ударяю его по плечу.
– Я не это имела в виду.
Но затем его губы завладевают моими."
"Когда я открываю рот со вздохом, он рычит мне в губы и целует глубже. Если предыдущий поцелуй можно было назвать головокружительным, то этот – животный и неконтролируемый. Эйден запускает пальцы в мои волосы, распуская пряди, и грубо целует мои губы.
Этот поцелуй жестокий.
Нет.
Он варварский и чувствуется так, будто он никогда раньше не целовался.
Как будто он только сейчас открывает для себя, каково это – целоваться.
Как будто он не целовал меня раньше.
Как будто его что-то сдерживало.
Я нахожусь на той стадии, когда не хватает воздуха и нет других мыслей, кроме него и его губ. Его твердые, но в то же время мягкие губы.
Его жестокие губы.
Его тело врезается в мое. Все его жесткие линии сливаются с моими мягкими изгибами. Мои руки находят убежище по обе стороны от него, и я стону ему в рот.
Эйден отстраняется, хрипло дыша, и ворчит в уголок моего рта.
Я ожидала, что он выплеснет свой гнев вместе с поцелуем, но все оказалось еще хуже.
Прямо сейчас его ярость – живое, дышащее существо, и он даже не утруждает себя его маскировкой.
– Если кто-нибудь посмеет взглянуть на тебя, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к тому, что принадлежит мне, я, черт возьми, убью его. Это ясно?
Мои губы приоткрываются, я не могу нормально дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.
– Это ясно? – Он стискивает зубы.
– Я не твоя собственность, Эйден.
Будь он проклят в преисподней.
