Врач сказал, что мисс Стил потеряла все воспоминания о произошедшем. После дальнейшего расследования полиция закрыла дело по факту неисправности газовой плиты»
Я закрываю статью, не желая читать дальше. Я не помню, чтобы рядом с нашим домом было озеро, не помню, что у нас был подвал. Но тетя и дядя ясно дали понять, что никогда не вернут меня обратно в Бирмингем.
Не то чтобы я этого хотела. По крайней мере, тогда. Сейчас – я не знаю.
Я делаю вдох через нос. Наверное, мне нужно снова увидеться с доктором Ханом.
Как только я выхожу из ванной, мой взгляд приковывается к Эйдену.
Он в том же положении, в котором я его оставила. Его рука с татуировкой лежит на подушке, как будто я все еще сплю на ней, а другая лежит на кровати так, как я ее оставила.
Похоже, он крепко спит.
В это время по субботам я обычно занимаюсь йогой.
Не сегодня.
Я подхожу к кровати на цыпочках, беру Эйдена за руку и прижимаюсь к его теплому телу. Моя голова вновь покоится на его бицепсе. Я слишком быстро становлюсь зависимой от того, каково это – находиться в его объятиях.
Я обхватываю рукой его твердый, четко очерченный живот и прижимаюсь крепче.
В низ моего живота упирается безошибочно узнаваемая выпуклость.
Я замираю.
Должно быть, это то, что называется утренним стояком.
Интересно, может ли он стать еще тверже, пока он спит? Я провожу рукой перед его лицом, но Эйден не реагирует.
Неуверенными движениями я трусь об него животом.
Черт возьми.
Его член становится твердым, как камень, упираясь в темные джинсы.
Тепло разливается между моими бедрами, и моя кожа нагревается.
Мои соски напрягаются под хлопчатобумажной пижамой.
Я должна остановиться, но я не могу.
Когда дело касается Эйдена, во мне просыпается постоянная тяга к большему.
Больше взаимодействия.
Больше прикосновений.
Просто… больше.
Если я не могу убежать от зверя или приручить, я могу, по крайней мере, изучить его.
Мои движения становятся смелее по мере того, как я набираю темп. С каждым новым толчком вверх и вниз внутренняя поверхность моих бедер покрывается влагой.
Я подавляю стон тыльной стороной ладони.
– Тебе лучше не спать и хорошо осознавать, что ты делаешь, сладкая.
Я замираю на середине движения, мои уши горят.
Дерьмо. Разве не предполагалось, что он крепко спит?
– Я говорил тебе остановиться? – Его хриплый, сонный голос посылает дрожь прямо до глубины души.
Эйден медленно открывает глаза. Я всегда ненавидела его глаза. Этот серый цвет напоминает мне об облаках, штормах и металле.
