Я закрываю веки, не желая испытывать это ощущение, которое ползет вверх по моему позвоночнику.
Его прикосновение причиняет дискомфорт, даже боль, но через меня проходит вспышка чего-то, что я не могу определить.
Никто никогда раньше не прикасался ко мне таким образом, и я ненавижу, что Эйден Кинг первым вторгается в мое тело.
– Я тебе нравлюсь? – спрашивает он небрежным, почти насмешливым тоном.
– Конечно нет. Ты с ума сошел?
– Тогда почему ты не дашь мне то, что я хочу? Потому что чем больше ты сопротивляешься, тем сложнее мне будет остановиться.
– Иди нахуй, Эйден. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Я не позволю тебе сломать меня.
Это ложная бравада.
Я боюсь этого монстра. После того, что он сделал сегодня, я, честно говоря, не знаю, как далеко он способен зайти.
Однако после смерти моих родителей я поклялась никогда не извиняться за то, чего не делала.
Гребаный Эйден Кинг не заставит меня вернуться к тому беспомощному ребенку, которым я была.
– Не подкидывай мне новых идей.
– Он вновь проводит подушечкой большого пальца по моему соску. – Я и без того переполнен фантазиями о тебе.
Переполнен фантазиями обо мне?
У Эйдена есть долбаные фантазии обо мне?
– Ты собираешься сказать мне, что тебя пугает, Отмороженная? – Это насмешка, его издевательский способ поставить меня на место.
– Меня ничто не пугает.
– Чушь собачья. У каждого есть что-то, что их пугает. – Его голос звучит задумчиво. – Что пугает тебя?
Я поднимаю подбородок.
– Я же сказала.
Ничего.
– Ты ужасная лгунья, но я сыграю в эту игру. Если ты мне не скажешь, я узнаю сам.
Его пальцы оставляют мой сосок, но прежде чем я успеваю облегченно выдохнуть, он проводит рукой вниз по моему обнаженному животу.
Я с хрипом втягиваю воздух оттого, насколько нежные, почти успокаивающие, его прикосновения. Они полная противоположность дьявольскому взгляду в его непроницаемых глазах.
Его пальцы играют с поясом моей юбки.
– Ты девственница?
Мой желудок сжимается от чувств, за которыми я не могу уследить.
Я отворачиваюсь от него и смотрю на дерево так пристально, будто хочу, чтобы оно вспыхнуло и положило конец этому кошмару.
Меня наполняет не благоразумие. Это даже не стыд.
Этот засранец на самом деле пугает меня, и я ненавижу себя за это. Я ненавижу мурашки, появляющиеся внизу моего живота.
Что, во имя ада, они должны означать? Он насилует меня, а я возбуждаюсь?
– Нет? – Его голос звучит почти неодобрительно.
