Что, черт возьми, он делает? Он решил, что после вчерашнего теперь может обращаться со мной, как ему вздумается?"
"– Пока ты дуешься, – проговорил Кай, обдав своим дыханием мое лицо, удерживая мой затылок одной рукой и сжимая челюсть другой, – позволь мне обрисовать для тебя картину, которая, очевидно, недостаточно ясна.
Дернувшись, я попыталась ударить Кая и вырваться из его хватки, но он держал слишком крепко.
– Вспомни последний раз, когда ты впустила Тревора в себя, – произнес он грозным тоном, чеканя каждое слово.
– Вспомни его запах, как его губы и пот покрывали твое тело, как жестко он имел твою милую попку, как ему это нравилось …
Я зарычала и продолжила сопротивляться, пытаясь отстраниться от него.
– Хочешь знать, о чем он думал в тот момент? – с издевкой спросил Кай. – Х-м-м?
Ярость, словно лава, растекалась по моей коже; я тяжело дышала.
– Глупая. Гребаная. Сука, – ответил он, говоря за Тревора. – Черт, она такая бестолковая. Безмозглая дура даже не подозревает, что это я был в маске той ночью.
Лежал на ней, трогал ее, и вот я здесь и получаю все. Какая же она пустоголовая шлюха.
Кай отпустил меня. Я быстро перебралась на противоположную сторону сиденья, часто дыша. Моя кровь буквально кипела от злости.
Гребаный Тревор.
В последний раз, когда мы спали вместе, он, вероятно, был очень доволен, видя меня перед собой на коленях, демонстрируя свою власть и считая идиоткой.
Я раздраженно провела ладонью по волосам. На спине выступил пот.
– Надеюсь, теперь ты разозлилась, – продолжил Кай, – потому что Майкл сейчас так же зол.
Тревор одурачил всех нас. И тебе должно быть уже известно, что мы в состоянии противостоять только тем опасностям, к которым готовы. А в данный момент мы слепы. – Его голос заполнил салон, но я отказывалась смотреть на парня. – Тревор непредсказуем, его нельзя просчитать. А Дэймоном движет одна эмоция. Ненависть.
Я уставилась в окно, когда мы свернули на улицу, на которой располагался «Делькур». Кай был прав. Опасность существовала, а я вела себя по-детски.
Но парни сами обращались со мной, как с ребенком.
– Неужели так трудно понять, что Майкл просто хочет, чтобы его девушке ничего не угрожало? – спросил Кай уже не так агрессивно.
– Наверное, – признала я, посмотрев на него. – Но вы, ребята, тоже могли бы поговорить со мной, как с человеком, а не таскать меня, словно вещь? Это возможно?
Взгляд Кая смягчился и задержался на мне. Я престала дышать. На долю секунды, думаю, мы оба вспомнили прошлую ночь.
