Майкл обвил рукой мою талию, прижав меня к себе, и быстро утянул за собой вправо. Мы оказались в другой темной комнате. Здесь было пусто.
Я начала оглядываться по сторонам, однако практически ничего не видела. В соседнем помещении горели свечи, но их тусклый свет почти не проникал сюда.
– Майкл, остановись, – выдохнула я. Все происходило слишком быстро. Что он задумал, черт возьми?
Он тащил меня дальше. Я пыталась упираться, но это было бесполезно – Майкл прижал меня грудью к стене. Что-то ударило меня по ноге. Глянув вниз, я увидела его красную маску, валявшуюся на земле.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, однако сразу замерла, почувствовав, как он крепче обнял меня. Его дыхание танцевало на моем шраме. Я же дышать перестала. Ресницы опустились, кожа вспыхнула, голова пошла кругом от удовольствия. Приперев меня к стене своей грудью, Майкл припал губами к моей шее, но дальше двигаться не стал. Не целовал, не ласкал, а просто касался моей кожи, тяжело дыша.
– Хочешь знать, почему ты здесь? – спросил он напряженно.
– Ты здесь, потому что ты такая же, как я, Рика. Ты здесь, потому что многие пытаются указывать нам, как мы должны поступать, пытаются удержать нас в рамках стереотипов.
Майкл провел губами вверх по моей шее.
– Нам говорят, что наши желания противоестественны, что свобода грязна. Хаос, безумие и секс воспринимаются как что-то мерзкое. И чем старше становишься, тем больше сужаются эти рамки. Ты уже это чувствуешь, да?
Горло мое свело, но я все-таки заставила себя сделать вдох.
Парень накрыл рукой мою шею, заставив запрокинуть голову.
– Я голоден, Рика, – сказал Майкл, прижимаясь своим сильным телом к моей спине и практически касаясь моих губ. – Я хочу все, что, по их словам, не могу иметь. В тебе я вижу тот же голод.
В полутьме мне не удавалось различить выражение его лица.
– Людей, пытающихся нас изменить, более чем достаточно, – продолжил он, – а тех, кто хочет, чтобы мы оставались самими собой, практически нет. Кое-кто однажды открыл мне на это глаза. Я хотел дать тебе ту же возможность.
Я смотрела на него. Мое сердце исступленно колотилось, но я была так счастлива, что хотелось плакать. Майкл знал. Он понимал, чего я желала больше всего на свете.
Свободы.
– Будь сама себе хозяйкой, – приказал Майкл. – И не извиняйся. Поняла? Ты должна поиметь их, или поимеют тебя.
Я почувствовала облегчение. Впервые в жизни кто-то сказал, что хотеть того, чего хотела я, нормально. Бросаться в омут проблем с головой – это нормально.
