Кожа смуглая, а волосы практически белые. Лицо, как маска. Без каких-либо намеков на эмоции.
Голод примерно такого же телосложения, но немного менее крепкий. Черные волосы коротко стрижены. На руках несколько глубоких шрамов.
— Эти четверо хорошо служили мне. Они самое ценное, что я могу оставить тебе и Вавилону после своего ухода.
— У меня есть свои люди. В чужаках я не нуждаюсь.
— … — Империя произнес настоящее имя Помпея. Он был единственным, кто мог это сделать. Никто другой себе этого не позволял.
Большинство даже не знало, как на самом деле звали альфу. Не имели понятия, кто он такой. — Хочешь отказаться от моего подарка?
— Ты считаешь нормальным отдать мне двух чужаков, которые связаны с теми, кого ты передал Вавилону? Как мне это расценивать, Империя? — Помпей еле заметно подался вперед. Положил руки на подлокотники и мрачно посмотрел на бывшего лидера.
— Я передаю тебе не чужаков. Я уже сказал, что вмешиваться не собираюсь. Моей поддержки не получит ни Вавилон, ни ты.
Но в равной мере, перед уходом я даю вам то, что нужно лидеру. В твоем случае это Смерть и Голод. И ты ошибаешься, если считаешь, что можешь смотреть на эту четверку, как на единое целое. Еще неделю назад, служа мне, они именно таковыми и являлись, но теперь Война и Чума будут преданно служить Вавилону. Смерть и Голод тебе.
— Это все гарантии? Я хочу нечто более весомое.
— Вместо гарантий мое слово.
Некоторое время Помпей все так же мрачно и неотрывно смотрел на Империю, а потом откинулся на спинку кресла и еле заметно кивнул.
В их мире существовало нечто нерушимое — принципы. Все они насквозь пропитаны ими.
Именно благодаря принципам существовал мир на грязных улицах этого города и, если Империя давал свое слово, у Помпея даже на мгновение не возникло мысли усомниться в нем.
— На этом все. Можешь идти. Но перед этим я хочу предупредить тебя.
Попей, который уже было поднялся с кресла, остановился, повернувшись к Империи."
"— Не знаю, для чего ты потратил вторую метку, но учти, что третья будет твоим концом.
От того, чтобы твой мир рухнул, тебя теперь отделяет тонкая черта. Подумай об этом и о людях, принесших клятву преданности тебе. Ты погребешь их вместе с собой, если однажды окажешься за чертой.
— Я несу ответственность за каждого, кто поклялся идти за мной и без твоих слов все понимаю. С моей стороны ошибок больше не будет.
Помпей вышел из комнаты. Смерть и Голод последовали за ним.
