Исповедь на краю

– И с тех пор Олега ни разу не видели?

– Видела издалека. Слышала, что он женился, дети есть. А про несчастье не знала. Мне очень жалко. Но, значит, есть за ним грех.

Глава 20

Дина третий день поджидала Олега Федорова у выхода с платной стоянки, где он работал, плелась за ним до пивбара, где он пил пиво исключительно с мужчинами, а затем вела его до дома. Он, конечно, о такой чести не догадывался. Дине было холодно и противно. Ни за что в жизни не стала бы выслеживать ни мужа, ни сына, ни американского шпиона.

А вот таинственную девушку Сандру повидать необходимо. Без аргументов. Дина это чувствовала. Завтра у Олега выходной, пусть Вера его пасет. Ей сейчас легче выполнять самые глупые поручения, чем думать о чем-либо. Олег и Дина без происшествий дошли до булочной на углу дома, где последняя с удовольствием от него отстала. Пусть преодолеет оставшиеся метры самостоятельно. Дина вспомнила про бабу Лиду. После похорон Степана, которые Дина полностью взяла на себя, она к ней еще не заходила.

В булочной Дина отогрела окоченевшие руки и купила «Киевский» торт."

"Баба Лида стала еще меньше, суше и казалась совсем беспомощной. Дина больно прикусила губу, справляясь с острой жалостью. Прошла на кухню, поставила торт, потянула носом:

– Бабушка Лида, давай проветрим квартиру? Нет, знаешь что: лучше сделаем генеральную уборку. И в комнате Степана тоже. Пойдем туда.

Баба Лида послушно засуетилась, нашла тряпки, веник. Через полчаса никто бы не подумал, что Дина совершает над собой страшное насилие.

В списке ненавистных ей занятий уборка шла вторым номером после стирки. Связав стопками журналы и книги Степана, она вынесла их в прихожую. «Не захочешь выбрасывать, затолкаем на антресоли». Затем открыла настежь все окна и вошла босиком с мокрой тряпкой в заросшую грязью обитель сатаниста. На дне пустого выдвинутого ящика стола лежала старая фотография. Дина взяла ее: единственная фотография, обнаруженная ею в этом доме. На любительском черно-белом снимке – девочка лет семи-восьми. Худенькая, с остреньким личиком, двумя косичками. Взгляд перепуганный, на ногах большие валенки.

– Баб Лида, посмотри! Это кто? Родственница?

– Не-а. – Баба Лида для верности надела очки. – Не знаю эту девку. А фотку Степан взял. Я его как-то встречаю, он поздно приходил. Заходим в подъезд, а на ящике для почты висит этот портрет. Чужая девка, и ящик не наш. А Степка снял. Это, говорит, мне знак такой послан. Все ему знаки мерещились.