Несмотря на то, что помимо своей воли она была вынуждена родить от нашего ненавистного мучителя, моя подруга очень привязалась к сыну и полюбила его.
Мохов вновь переиграл нас. Способ был уже опробованным: в воду, принесенную им накануне, как и в тот страшный вечер было подмешано снотворное. И он, пока мы крепко спали, беспрепятственно проник в бункер и выкрал младенца."
"Вечером, когда наш мучитель спустился к нам передать продукты и получить очередную порцию секса, Лена накинулась на него с кулаками, требуя вернуть сына назад, но в ответ услышала что Владик должно быть уже в больнице, так как сумка с младенцем ночью была подкинута им в подъезд жилого дома неподалеку.
Мы не поверили. Да и как можно было поверить человеку, который с такой лёгкостью обрек нас на жалкое существование под землей.
Я с нежностью к тебе и светлой грустью,Прими на сердце строки непростые.Мне в этот день так холодно и пусто.Прошу: не настроение прости мне.Пусть солнце ему светит золотоеИ ангел за спиной хранит от горя.
Отчаиваться, милая, не стоитИ избегать о сыне разговоров.Я всей душой желаю, чтобы вместеВас странная судьба свела для счастья.И так и не одетый тобой крестикБерег его от боли и ненастья.Прими на сердце строки, дорогая,И помни: я бы жизнь не пожалела,Чтобы мечта – твоя лишь! – голубаяНесбыточной остаться не посмела.
2002 год: кошмар продолжается31декабря Мохов принес нам немного мандаринов и сладостей. От вида этих подарков у меня защипало в носу.
Я вспомнила, как встречала дома со своей семьей этот сказочный праздник. Наряжала елку, помогала маме резать салаты, накрывала на стол и радовалась гостям.
«Как они там без меня? Ждут ли? Или уже потеряли надежду увидеть меня живой?» – от этих горьких мыслей мне хотелось разбить экран телевизора, чтобы все веселые картинки телевизионных передач не напоминали мне о доме, а мандарины – размазать по омерзительной физиономии нашего мучителя.
Все воспоминания о прежней жизни я хранила глубоко в себе, меня раздирала злость, когда в этом жутком месте я видела хоть какое-то напоминания о своих беззаботных и счастливых годах.
Но иногда становилось страшно, если я вдруг не могла отчетливо воспроизвести в памяти какое-то лицо… – будь то одноклассник, соседка или учительница. Казалось, что Мохов добирается до самого дорогого, что у меня осталось, – моей памяти.
Практически каждую ночь мне снилось, будто я вернулась домой.
