Это буквально читалось во всех взглядах, направленных на меня…
Со своими родными тему моего нахождения в страшном подвале мы не поднимали. Все понимали, что мне до дрожи неприятно говорить об этом. Как сказали бы специалисты, у меня было типичные признаки посттравматического расстройства…
Со своей лучшей подругой я встретилась только в середине лета. Она мне рассказала, как сейчас живут наши бывшие одноклассники, показала альбом с выпускного вечера, похвасталась, что учится на технолога в техникуме и встречается со своим одногруппником.
Когда я слушала эти рассказы, хотелось просто выть от боли, потому что я ничего этого не имела. В то время, когда мои ровесники заканчивали школу, выбирали профессию, влюблялись и делали многое другое, что должны проживать люди в таком возрасте, я жила только одной целью – сохранить свою жизнь. Мохов лишил меня не только свободы, он лишил меня очень важного отрезка времени."
"Я вышла из подвала в преддверии восемнадцатилетия, и все мое образование было – восемь классов средней школы.
Мне предстояло наверстать упущенное в кратчайшие сроки.
Для того чтобы в будущем получить какую то профессию мне требовалось закончить школу. Мы с мамой буквально в конце мая поехали в учебное заведение и она объяснив мою ситуацию попросила директора оформить мне аттестат с девятью классами. Как раз в это время шли выпускные экзамены и я с остальными учениками писала сочинения и решала задачи.
Конечно это все было формально, директрисса вошла в наше положение и уже через неделю я обладала документом, подтверждающим мое среднее образование. В сентябре 2004 я поступила в текстильный лицей, на специальность конструктора-модельера, но во преки моим ожиданиям рисовать и моделировать одежду там не учили, и под громкой будущей профессией скрывалась работа портнихи. Через четыре месяца каждодневной муки в связи с нежеланием садиться за огромные швейные машины я забрала оттуда документы и осела дома в ожидании следующего учебного года.
Теперь я знала что хочу поступить в институт, но для этого мне потребуется закончить десятый и одинадцатый классы.
Мне было уже девятнадцать лет, когда я первого сентября вновь села за школьную парту. Все учителя знали мою трагичную историю и общались со мной очень аккуратно, боясь причинить мне хоть малейшее неудобство.
