Вавилов уже написал докладную. Пытается доказать, что свидетель, найденный им, подтверждает его основную версию. Мол, дело нужно немедленно закончить и передать его в суд.
— Представляю. Сумеете выдержать давление?
— Два дня от силы. Потом придется соглашаться на передачу дела в суд. Либо оно будет поручено другому следователю. А это станет означать, что я проявил полную профнепригодность. Если мы не сумеем найти решающих доказательств невиновности Хасмамедова, то этот парень пойдет под суд и наверняка сядет всерьез и надолго.
Ни один российский судья не вернет дело на доследование второй раз подряд. Тем более после трагедии, случившейся в Москве. Я имею в виду тот случай, о котором мы говорили, когда няня из Средней Азии отрезала девочке голову.
— Я все понял, Леонид Леонидович, — сказал Дронго."
"— У вас только два дня, — напомнил Гайдаев. — Я, конечно, постараюсь что-либо предпринять, но не смогу ничего гарантировать. До свидания.
Дронго перезвонил своему другу и осведомился:
— Эдгар, что у нас с адвокатом? Ты мне ничего не сказал об этом.
— Он не был назначен, сам попросил своего молодого коллегу уступить ему это место и сумел убедить судью отправить дело на доследование. В «Московском комсомольце» уже появилась статья об этом адвокате и его блестящей работе.
— У каждого свой бизнес, — со вздохом проговорил Дронго.
— Что мне делать? Позвонить Макбету Арутюняну?
— Да. Предложи ему встретиться. Будет лучше, если ты сам договоришься об этом.
— Думаешь, что он не захочет с тобой разговаривать?
— Не думаю.
Опытный адвокат заботится прежде всего о своем реноме и деле, которым занят. Но будет лучше, если ему позвонит и назначит встречу Эдгар Вейдеманис, а не некий господин Дронго.
— Договорились, — согласился Эдгар и спросил: — Что ты теперь думаешь про это убийство?
— Чем больше я разговариваю со свидетелями, тем сильнее мне не нравится это дело, — ответил Дронго.
— В каком смысле?
— В деле появился какой-то неучтенный фактор. Второй выстрел. Почему первый оказался более громким? Ведь он был сделан в Монахова, который стоял у самых дверей.
Значит, должен был быть громче первого. Есть еще и такой вопрос. Каким образом Хасмамедов мог успеть достать оружие из сейфа, выстрелить, выбросить пистолет и сбежать? Я уже не говорю про возможную борьбу между ним и хозяином дома, когда охранник якобы отнимал оружие. К сожалению, я пока не знаю всех аргументов адвоката. Но мне будет ужасно интересно встретиться с ним и переговорить.
