— В то утро вы уехали в полдень?
— Да. Примерно в это время. Я готовил машину, когда Александра Львовна принесла мне жареную курицу, завернутую в фольгу. Я даже удивился. Обычно Тамара Георгиевна никогда не брала с собой еду в город. У нее есть своя помощница, которая ей обычно готовит. Но чаще она заказывала что-нибудь в соседнем грузинском ресторане. Ей нравилась такая еда. Мать ведь у нее осетинка.
— Что было дальше?
— Ничего. Пришел Слава и забрал журналы и газеты для Тамары Георгиевны. Потом она вышла из дома, и мы поехали в город.
"
"— Ничего необычного не заметили?
— Нет. Не заметил.
— Может, вы не обратили внимания, допустим, на то, что за вами кто-то следил?
— Нет. Никого не было. Нас учили следить за машинами в зеркала заднего обзора. Я всегда проверяюсь по старой привычке. Никакого хвоста не было. За нами никто не следил.
— Вы не видели этого охранника, который потом оказался в доме Монаховых?
— Нет. Никого не видел. Я сидел за рулем и ждал хозяйку. Нас так приучили. Мы выходим из машины только для того, чтобы открыть заднюю дверцу и помочь клиенту или хозяину сесть в салон.
— Вы поехали в город вместе с Тамарой Георгиевной. Как она себя чувствовала?
— Не блестяще. Я видел, что ей плохо. Даже предложил вернуться. Но она не захотела. Потом, уже в городе, когда мы проезжали мимо аптеки, Тамара попросила остановиться, но тут же передумала. Мы прибыли домой, и я остался ждать на стоянке. Долго сидел. А примерно в четвертом часу увидел, как подъехала «Скорая помощь».
Оказывается, Тамаре сообщили, что погиб муж. У нее открылось кровотечение. Она угодила в больницу и потеряла своего ребенка. Я оставался у клиники до утра. Потом приехали ее родственники, кажется, двоюродные сестры с мужьями. Сергей Владиленович тоже появился. Жалко ее. Она хорошая женщина.
— В какую больницу вы поехали?
— В перинатальный центр на Севастопольском проспекте. Она там наблюдалась. У нее был свой доктор.
— Фамилию помните?
— Они говорили в машине. Кажется, Фейшелевич.
Алексей Владиленович еще ругался, что она не могла найти другого.
— Почему? Насколько я понял, они с братом не очень любили кавказцев‑мусульман. При чем тут евреи?
— А кто любит евреев? — спросил Михаил. — Я когда работал наверху, такого на эту тему наслушался!..
— Интересно, как ваш бывший шеф жил со своей новой женой, учитывая ее осетинские корни?
— Осетины — православный народ. К ним у него претензий не было.
— А к евреям, значит, были?
— Это не мое дело.
