— Завтра последний день, — напомнил Гайдаев. — Вернее, уже сегодня. Потом будет поздно.
— В таком случае у меня остался только один свидетель, которого я еще не допросил.
— Интересно, кто именно?
— Сам Хасмамедов.
Наступило молчание.
— Вы же все понимаете, — укоризненно произнес Леонид Леонидович. — Это просто невозможно. Я никогда не дам вам разрешение на свидание с этим человеком. Вы не можете его допрашивать, так как формально не участвуете в этом расследовании. Вы же профессиональный юрист и должны все понимать.
— Разве я просил вас дать разрешение на подобную встречу? — спросил Дронго. — Ни в коем случае. Нам с вами никак нельзя нарушать закон. Но я официальный представитель семьи Монаховых. Если хотите, их адвокат…
— У вас есть лицензия?"
"— У меня есть нотариально заверенное свидетельство. В нем сказано, что я являюсь официальным представителем семьи Монаховых. На этом основании вы можете разрешить мне…
— Не могу. Вы не имеете права допрашивать человека, подозреваемого в совершении тяжкого преступления, — перебил его Гайдаев.
— Вы можете разрешить мне присутствовать на допросе Хасмамедова, который проведете сами. В законе нигде не сказано, что такое запрещено.
— Вам никто не говорил, что вы опытный крючкотвор? — с усмешкой осведомился Гайдаев.
— Вы сами сказали, что я профессиональный юрист. Я ведь не нарушаю процессуальных норм, о неприкосновенности которых вы так рьяно печетесь.
— Ладно, — сказал после недолгого молчания следователь. — Я вызову на допрос Хасмамедова и поговорю с ним в вашем присутствии.
Но учтите, что я соглашаюсь на подобный эксперимент только потому, что мне жаль этого несчастного парня. Я совсем не уверен в его виновности.
Дронго кивнул в знак понимания. Гайдаев поднял трубку телефона.
Через двадцать минут в дверь постучали, и конвоир ввел щуплого худого мужчину. У него были густые черные волосы и широкие брови. Затравленный взгляд, мятая светлая рубашка, небритое лицо, наручники на кистях. С разрешения Гайдаева он сел на стул.
— Здравствуйте, Хасмамедов, — начал следователь, когда конвоир вышел в коридор. — Это представитель семьи Монаховых… — Он замялся, ему не хотелось называть ни настоящей фамилии, ни клички Дронго. — Господин эксперт, — закончил фазу Леонид Леонидович.
— Я не убивал Монахова, — неожиданно твердо сказал Хасмамедов, посмотрев в глаза Дронго.
— Это мы с вами обсуждали уже много раз, — устало напомнил следователь. — Но все равно остались непонятные моменты.
