Сейчас же понял, что еще совсем не избавился от слабости. Но дрожь в руках и ногах -- это терпимо, не пешком же он шел. Да и дороги еще были пустыми. А он ехал медленно, хоть и не очень привык к такой скорости, но лучше уж не рисковать, когда голова то и дело кружится.
Уволилась.
Он совершенно не мог понять, что заставило Лесю такое сделать. В конце концов, Влад ее достаточно хорошо знал, чтобы очень удивиться подобному поступку. Что же такого ей могли сказать, чтобы заставить сделать подобное? У него вот, когда-то, не вышло.
Правда, если честно, тогда Влад и не хотел действительно добиться такого результата. Но, все-таки, ему совершенно не нравилось видеть Лесю в том состоянии, в котором нашел ее в ванной, и не только из-за болезни.
С этим еще надо будет разобраться, и с редактором он потолкует, чтобы Леся не думала о целесообразности их общения, и с владельцами, если надо. Влад ощущал внутри себя злость и ярость за то, что ее обидели. Никто не имел права доводить ее до слез. И как бы не иронизировала Леся, насчет его собственного поведения, Влад не позволит никому обижать ее.
Это его право -- заботиться и оберегать свою женщину.
Свернув с дороги, он остановился на парковке у круглосуточной аптеки. Его немного расстроило, что Леся не забеременела. Что бы она там не говорила, но Влад не сомневался -- будь у них ребенок -- не смогла бы она уйти, все равно начала бы вместе с ним искать выход и путь к примирению, осталась бы. Хотя, что уж скрывать, его проняло то, что Леся сказал о детях.
Заводя этот разговор, он лишь гипотетически представлял себе, каким образом можно больше получить для себя выгоды. Но потом Влад думал над ее словами. А что еще делать, когда только и можешь, что лежать?
Характер у него не был медовым, Владу сложно было сдерживать себя, даже с Лесей. И, действительно, он не мог бы гарантировать, что у нее еще не единожды может не возникнуть желание от него уйти. А если будет ребенок... Свяжет ли это Лесю? Или его самого?
Почему-то на ум приходили многочисленные дети брата.
Они его не привязали ни к одной из жен и пассий. Однако, не в том дело, у них с Лесей было бы иначе, Влад не сомневался. Но что-то не давало ему просто использовать возможного ребенка, их ребенка, как цепь для нее. Даже стыдно стало за тот разговор, хоть в этом бы Влад не признался бы и Лесе. И, главное, Влад сам не мог понять -- почему, что он такого крамольного предложил? Он бы заботился и о ней, и о ребенке.
