Но что он мог противопоставить справедливым словам и упрекам? Никого другого Влад просто не послушал бы, сумел привести такие доводы, которые отмели бы любые претензии. Но с Лесей...
Она бы этого не простила. А он и без того набрал слишком много отрицательных баллов в ее глазах. И, если честно, пока еще не придумал, как именно компенсировать ей свое прошлое решение, чтобы уговорить Лесю вернуться.
Но даже понимая все это, видя всю ситуацию с кристальной ясностью, он и сейчас больше всего желал плюнуть на весь здравый смысл и догнать Лесю.
Он сейчас отдал бы что угодно и заплатил бы любую сумму, лишь бы вытащить ее из машины, в которую Леся села три минуты назад, но все еще не тронулась с места, и никогда не отпускать. Однако Влад понимал, что сам создал эту ситуацию. Как верно заметила Леся -- именно он подтолкнул их к разрыву. И давить сейчас -- только оттолкнуть ее еще дальше. Но и стоять спокойно, лишь наблюдая за ней, особенно теперь, когда кожа и рубашка, волосы и руки пахли ароматом кожи Леси, который не перебивал и дым сигареты - едва хватало сил.
Однако, он все-таки стоял, игнорируя удивленные взгляды подчиненных, туда-сюда снующих по коридору, и смотрел на машину, все же тронувшуюся с места.
""Зачем все это?""
Он не имел ответа на вопрос Леси. Как можно ответить на то, в чем не видишь смысла? В чем ее претензия? Или она хотела, чтобы в отместку, Влад сам сделал то, что когда-то потребовал от нее?
Но, зная Лесю, Владислав отринул подобное предположение, как абсурдное. Она говорила о другом, только, с какой стати? Что такого в его целеустремленности?
Влад раздраженно ударил ладонью по стеклу, а потом оперся на кулак подбородком, рассматривая безжизненную парковку, продолжая курить.
Леся была не в состоянии ехать домой и сидеть там после всего, что случилось. И потому отправилось в единственное место, куда могла -- на работу. Отпуском она уже пресытилась с головой. Как и этими безнадежными и ненужными встречами с Владом, с которых раз за разом убегала, доведенная до грани.
Сколько можно?! Казалось бы, давно надо плюнуть ему в лицо и игнорировать, просто проходить, как мимо пустого места. А у нее не получалось. И Леся снова, и снова позволяла ему причинять ей боль.
""Ты нужна мне"".
Самое пронзительное и романтичное признание, которое он говорил ей за два года. И самое жестокое. Потому в этот раз она ему и не поверила.
Леся попыталась одной рукой вытереть слезы, катящиеся по щеке и, при этом, как-то уследить за дорогой.
