А еще -- предложил собрать вещи и ждать его водителя, потому что он очень хочет, чтобы Леся к нему переехала.
Она опешила, мягко говоря, и вежливо отказалась. Влад только хмыкнул. И на следующий день опять позвонил, повторив предложение. Но Леся снова заметила, что это как-то слишком уж поспешное развитие отношений. На третий день он вновь позвонил -- в ее дверь, вымотанный, с покрасневшими от недосыпания и долгой дороги за рулем глазами - из командировки прямо к ней. И просто сказал, что обе эти ночи только о ней и думал, да и днями, тоже.
Что она нужна ему... И тогда это покорило Лесю.
К тому же, когда Влад находился рядом, когда обнимал ее, целовал, когда его руки добирались до ее тела -- разум Леси готов был прислушаться к любым, даже самым нелепым предложениям с его стороны, лишь бы это все не прекращалось. Тем более, произнесенным таким голосом, с таким взглядом...
Этот проклятый взгляд! Околдовывал он ее что ли?! Как взор легендарного василиска превращал в неподвижный камень ее волю и здравый смысл?!
Так она и переехала к нему.
И нельзя сказать, что Леся сожалела о том решении. Нет, по большей части. Да, с таким человеком непросто жить, а с кем легко? Ясно, что у каждого свои причуды и свои взгляды на жизнь, и не так уж легко притереться после недолгого знакомства, имея свой опыт за спиной. Да и характер Влада... Сказать, что он взрывной -- ничего не значило. Ведь все, что вчера произошло -- не было исключением из правил. Он хранил ледяное спокойствие, когда злился, мог долго сдерживать себя, а потом, ни с того, ни с сего, вдруг взрывался вулканом.
И, что самое обидное, такие взрывы происходили тогда, когда ее-то вины не было.
И в то же время, Влад был способен на такие поступки, что просто дух захватывало. Однажды он просто послал подальше всех и вся, и фирму, и горсовет, буквально похитил Лесю с работы и на два дня они потерялись в уединенном бревенчатом домике в Карпатских горах, где кроме них никого не было. То есть, кто-то, наверное, был, потому как слишком уж комфортными оказались условия.
Но обслуживающий персонал на глаза не попадался, и Леся чувствовала себя так, словно в мире никого нет кроме них. Только поздняя осень, природа этих гор, тихое журчание ручья за окнами и крепкие, горячие, дарящие тепло руки Влада. Кажется, именно тогда она начала в него влюбляться. Нет, не влюбляться, любить, сильно, по-настоящему...
У Владислава впервые, кажется, не хватило силы воли встать утром.
