А пока Леся обнаружила для себя платье, именно такое, как ей хотелось -- простого кроя, изысканное, насыщенного лазурного цвета, с открытыми плечами, длинным подолом и скромным, но очень интригующим разрезом на этом подоле."
"И только придя домой осознала, что чего-то этому наряду не хватает. Открытый верх платья с достаточно выразительным декольте предполагал наличие украшений. А вот их, как раз, и не было. Вернее... Хотя, нет.
Леся дала себе слово, что на неделе обязательно присмотрит себе что-то из хорошей бижутерии, тратить деньги на драгоценности смысла нет, это же на вечер.
А вот красивая бижутерия придется кстати. С этой мыслью она повесила платье в шкаф и отправилась отдыхать, ведь завтра уже начиналась рабочая неделя.
Через четыре дня, Леся с ужасом спохватилась, что совершенно забыла о своем решении купить украшения. Все как-то завертелась. Работа заставила погрузиться в себя с головой. Эти дурацкие демонстранты успели уже достать и ее саму. Не тем, что задевали интересы Леси, а тем, что ее таки вынудили этим заниматься и освещать тему протестов.
Лесе было неприятно. Приезжая на съемки она видела, что причалы действительно в ужасном состоянии, и раз за разом убеждалась -- Влад не преувеличивал, когда говорил, что кто-то может пострадать из-за собственной глупости. К тому же, помня кто стоит за всеми этими демонстрантами, ей против воли казалось, что она предает Влада.
Глупо, Леся понимала, как можно предавать кого-то, просто выполняя свою работу? И тем не менее, каждый раз, монтируя отснятый материал, проводя съемки, она старалась сделать акцент на том, насколько необходим ремонт причалам, и насколько красив проект, созданный комитетом архитектуры.
И сама же на себя злилась за то, что вроде бы и подхалимничала. Именно этого Леся хотела меньше всего -- оказаться меж двух огней -- рабочими интересами и личными представлениями о том, что стоит делать, а что нет. Но жизнь, похоже, продолжала играть с ней, не обращая внимания на желания самой Леси.
А еще -- эта неделя ознаменовалась изматывающей осадой со стороны самого Владислава. И это при том, что тот, вроде бы, ничего и не делал. Просто оказывался рядом там, где Леся совершенно не ожидала бы его увидеть. То ли в кафе, недалеко от ее канала, то ли на тех же пристанях, но не на стройплощадке или перед митингующими, а в машине, просто наблюдающим за ее работой. Иногда Лесе казалось, что он, буквально, повсюду.
