Уже по дороге в общагу отвесила себе тысячу мысленных оплеух и подзатыльников, наорала на себя и даже попинала. Но эффекта сей воспитательный процесс не возымел.
Как и в момент разговора с Дорсом, я со всей ясностью понимала: Эмиль фон Глун — гад и сволочь! Хуже того — он убийца и шантажист! И он мне угрожал! Но если он вдруг выйдет за рамки своих фантазий и попробует подойти ко мне в реале, я… совершенно не уверена в том, что побегу искать защиты у Дорса или кого-либо другого.
Так что да, все верно: я — извращенка.
И это не просто ужасно — это катастрофа!
А на чердаке ждал, нет, не сюрприз, но около того. И едва я это «около того» увидела, поняла — мне дико хочется, чтобы злосчастная комиссия как можно быстрее закончила свое расследование и свалила нафиг!
Что случилось? Да просто один маленький ушастый лис, упорно мнящий себя котиком, выполнил мою просьбу. И теперь на чердаке не хватало только плаката с надписью «Здесь твиров нет!».
Впрочем, пожалуй, тут и без плаката все ясно — там, где обитает твир, просто не может быть такого ужаса!
А жуть заключалась в следующем: на чердаке появились три огромные горы хлама — сломанная мебель, тряпки и прочее выброшенное некогда барахло.
Зона гостиной, включавшая в себя диван, два кресла, чайный столик, ковер и две покоцанные, но все-таки скульптуры, сместилась к зоне спальни. И кресел там, кстати, уже не было! Картины и волшебный шкаф тоже исчезли. Вместо последнего стоял другой — обшарпанный, с перекошенными дверцами.
Рабочая зона тоже подвинулась, она теперь располагалась в уголке. Зато мебель осталась, причем вся. Единственное, письменный стол лишился половины ящиков — имитация ветхости и моей криворукости в плане починки предметов интерьера.
Ну а вместо люстры теперь висел какой-то страшненький светильник, вызывавший ассоциации с лампочкой Ильича.
Короче, картина разрухи во всей красе.
А посреди этого бедлама сидел понурый, предельно несчастный Кузьма.
И едва я обратила свой взгляд на него, спросил жалобным голоском:
— Тебе нра-а-а?
Отлично понимая, что для твира такой бардак удару в сердце подобен, я проглотила свои печали, улыбнулась и кивнула. И добавила ободряюще:
— Кузь, ты молодец. И не расстраивайся — безопасность важнее комфорта.
— Ага, — отозвался мой «котик». Тут же поднялся на все четыре лапки, нервно дернул хвостом и печально поплелся к кровати.
