Никто ведь не собирается вновь напасть на Исток? Например, отомстить за исчезновение Зеленорукого? Не настолько же они безумны, чтобы делать это так явно после того, как за подобное Алые Пики лишились звезды силы фракции?
— Кто, откуда, зачем? — рыкнул стражник.
Видимо, нехорошее предположил не только я, потому что гости как-то замерли, побледнели под десятками взглядов, а вышедший первым торопливо склонился, прикладывая кулак к ладони:
— Приветствуем Сломанный Клинок и весь город Исток! Мы пришли, чтобы предложить вашей фракции брачный союз!
Я моргнул раз, другой.
Чего?
Словно отвечая на мой немой вопрос, из портала шагнуло ещё двое: девушка в небесного цвета халате с распущенными волосами и вёдший её под руку седой старик в ярком алом халате.
Старику понадобился лишь взгляд на площадь и замершего в поклоне подчинённого, уже через миг он отпустил руку девушки и торопливо шагнул вперёд, громогласно заявив:
— Я посланник славной фракции Глоут и третий старейшина! Моё имя Меар. Это моя внучка Эрлам.
Я прибыл, чтобы познакомить главу Сломанного Клинка с его будущей невестой. Прошу о встрече с главой Сломанного Клинка!
Я, мгновение назад готовый сражаться, застыл на месте. В голове не было ни единой мысли.
Зато они были у других.
— Бедолага Рутгош мучался, навлёк на всех нас и себя гнев главы, а всего-то нужно было подождать немного, и желающие обучить нашего главу обращению с женщинами сами нашлись, — давясь смехом, сказал Седой, наверное, всем старейшинам и бывшим комтурам на площади.
А может, и вообще всем комтурам в городе. А ещё мне и он это прекрасно осознавал. — Правда, сразу жениться это всё же немного чересчур, нет, Рутгош?
— Знаешь, брат, — неожиданно рядом оказалась Рейка и теперь шептала. — Если до этого я злилась, что ты не можешь поймать её для разговора, то теперь мне тебя жаль. Правда.
Я, ошарашенный этим посланником совсем не славной фракции Глоут, несколько мгновений пытался осознать, о чём и ком говорит Рейка. Затем вдруг, вспышкой, понял и невольно повернулся в сторону Виликор.
Наши взгляды встретились, и мне как-то стало нехорошо. Уж слишком они были сейчас чёрные. Бездна без дна. Ледяная бездна без дна.
Облизав губы и с трудом сглотнув, я толкнул мысль Бахару:
— Меня нет. Сами принимайте и этого посланника, и всех следующих. Меня вообще нет, — на ходу добавил. — Я на тренировке, в вылазке на Поле Битвы, присыпаю снегом Снежную Ягоду, чтобы не грелась на солнце — что хочешь то и говори. Меня нет.
