Мне даже пришлось переспросить:
— Вира?
— Когда вы только вошли сюда, старший, то эта слуга оскорбила меня, — ткнул он в сторону Индары. — Уверен, вы слышали её слова, как и слышали, что я приказал наказать её. Вы ведь остановили моих людей, старший.
— И? — нахмурился я.
— Скорее «но», старший, — поправил меня Ламур. — Но вы подали мне пример, что нельзя смешивать личное и деловое. Я не так важен, как глава фракции, да и меня лишь оскорбили, а не напали, так что, думаю, ста тысяч обычных духовных камней мне хватит.
— Ах ты! — возмутилась по ту сторону защитного барьера Индара, но через миг ей зажал рот Шадок.
Ламур покачал головой и с усмешкой заметил:
— Уверяю вас, глава Ирал, что эта глупая женщина, скорее, умрёт, чем отдаст что-то из скопленного её госпожой. Поэтому я либо, с болью на сердце, прикажу своим людям всё же наказать её, либо виру за её грязный язык выплатит кто-то другой.
Пересмешник восхищённо присвистнул:
— Вот это наглость!
А вот я, глядя на едва уловимую улыбку Ламура, наглостью это не считал.
Холодным расчётом. Ламур отлично понимал, что последнее, что мне сейчас нужно — это стычка с его людьми. Не после того, что здесь было, не тогда, когда стража города ещё переговаривается за оградой.
Разумеется, я всё равно мог воспользоваться силой, мог вывернуть спор и ситуацию, чтобы оставить виноватым его, использовать талант Указов, но стоило ли всё это того?
Хмыкнув, я пересчитал среднее качество в высшее и поднял левую ладонь с возвышающейся на ней пирамидкой камней.
— Удивительно, но такой человек нашёлся. Повезло тебе.
— Да, старший, похоже, повезло, — сметая камни с моей ладони, сказал Ламур. — Что же, все дела я закончил, глава Ирал, — склонился он, — поэтому уйду первым. Было очень приятно увидеть того, о ком судачит половина Пояса, глава Ирал. В ближайшую неделю мне будет, о чём рассказать за чашей вина.
Что же, второе дело закончено.
Я перевёл взгляд на вход в дом. Шадок, уже отпустивший Индару, медленно, словно нехотя, поднял руку и коснулся флага, снимая защиту с дома."
"Помня о лишних ушах в двадцати шагах от нас, я использовал мыслеречь, отправляя её сразу и к Шадоку, и к Индаре.
— Вы можете ненавидеть меня и считать виновным в смерти Дараи. Это ваше право. Не буду юлить и врать. Я тоже не считаю себя полностью невиновным в том, что случилось тогда в моём городе.
