Стоило мне это сделать, как и остальные старейшины принялись опускаться на колени.
— Глава, мы подвели вас, — сказал Рутгош, встретив мой взгляд.
— Мы заслуживаем наказания, — согласился Келлер, пряча глаза.
— Глава, я, оставленный вами заместителем, виновен больше всех, — склонил голову Бахар.
Амма, стоявшая у лестницы, жадно подалась вперёд:
— Господин, мне убить их?
Не уверен, что она произнесла это серьёзно. В конце концов, она несколько лет прожила в Ордене и никого за это время не убила. Должна же она понимать, что эти идущие, выглядящие для неё простыми людьми без капли силы, на самом деле Властелины Духа, основа силы моей фракции? Но чего не отнять, так это того, как вовремя прозвучала эта фраза.
Нет, старейшины не вздрогнули. Уверен, прикажи я им умереть, они бы тут же сожгли себе сердце. В конце концов, они многие годы жертвовали собой, они даже возвели в традицию жертвенность ради Ордена, дарс их побери, но задуматься слова Аммы их заставили.
— Кто это, глава? — Рагедон подозрительно прищурился, вглядываясь в Амму.
— Одна из моих подчинённых, — отрезал я. — Нет, мы поговорим о ней и остальных позже и не здесь, — дал я намёк. — Сейчас мы будем говорить о вас. С чего мне наказывать вас и как?
— Мы виноваты, — ответил за всех Рагедон. — Время вашего возвращения истекло, глава, и мы начали вас искать, мы активировали портал, отправляли и принимали людей. Не раз.
Я прикрыл глаза рукой. Дарс их побери."
"— Это первая вина. Вторая… Здесь была бойня, — поднял взгляд к потолку Рагедон, явно используя восприятие.
— Страже резиденции ударили в спину. Использовали формации молчания, которые скрыли происходящее здесь от наших глаз. Мои подчинённые не сумели заметить всего этого, а значит, это моя, их старшего, вина.
Я убрал руку от глаз и тяжело уронил:
— Довольно.
— Я недостоин быть главой стражи, — и не подумал замолчать Рагедон. — Я…
— ДОВОЛЬНО!
Я хотел лишь оборвать его, но отмерил неверное количество духа — прозвеневшая струна отшвырнула слабых, заставила измениться в лице Властелинов.
Зато наступила тишина.
Которую уже через миг разрушила тихая мыслеречь:
— Время в гостях у духа не прошло без следа. Господин, мне пора называть вас господин любящих полетать? Или господин не понимающих с первого раза?
Повторять второй раз было лишнее. Тем более что Пересмешник наверняка направил мыслеречь только ко мне. Лишнее было и наказывать его, всё же в его дерзости всегда имелось зерно истины и сути происходящего.
