Больше того, я уложил возле каждой могилы по телу. Первая могила была для Дараи.
Первая, но не последняя, сегодня погибло очень много. Слишком много для нашей небольшой семьи. А мои, тайком выученные в свободное время, техники для работы с камнем были не самыми лучшими — я бы не успел справиться, но к тому времени, когда солнце коснулось вершины закатной горы, я был уже не один — бок о бок молча и хмуро трудился сам Потий и ещё трое его учеников, тела рядом с моими могилами укладывала Амма, ещё не меньше десятка других идущих трудились немного в отдалении.
— Эй, парень! Парень! Ты оглох, что ли?
Я не сразу понял, что обращаются ко мне, а поняв, едва завершил технику.
В изумлении обернулся, обнаружив чуть в стороне старика-безумца. Как он сюда попал?
— Парень! — старику-безумцу не было дела до моего удивления. Он ткнул пальцем себе под ноги. — Ленишься. Совсем короткая могила. Вон, — старик перевёл указующий палец чуть в сторону, — Косой не влезет, а он ведь даже ростом не выделялся.
Мне его что, укорачивать?"
"Не влезет в могилу… У меня задёргалась бровь, и я торопливо прижал её пальцем левой руки. Дарсов старик, как он просто об этом говорит.
— Нас Властелин земли накрыл, — показал дыру на рукаве пыльного халата старик. — Мне повезло, выскочил, а ему не повезло. Вот если бы наоборот, то я бы в твою могилу влез, а раз умер не я, а он, то будь добр, удлини её.
Я выругался и шагнул вперёд, цедя на ходу:
— Удлиню, а ты будь добр, помолчи.
— Чего молчать-то? — удивился безумный старик.
— Старик, у меня был тяжёлый день, не зли меня.
Тот покачал головой:
— У молодого поколения сегодня недостаёт уважения к старшим, пытаются оправдаться такими жалкими словами. Кто у тебя погиб сегодня, что тебе тяжело? Мать? Жена? Может, сына убили?
Рядом возникла Амма:
— Господин, мне убить его?
Старик фыркнул:
— Твой господин слишком справедлив, чтобы убивать меня за справедливые вопросы.
— Зато я никогда не была справедливой, старик, — ответила Амма, делая к нему шаг.
— Остановись, — буркнул я, обходя её.
Дождавшись, когда я в три движения клинка расширил яму, старик уложил рядом тело, довольно хмыкнул, обнаружив, что в этот раз я вырубил камня с запасом, отряхнул руки и продолжил разговор, словно и не было между нами словесной перепалки:
— Чего молчать, если живой остался? Мне вот ещё после первой большой битвы…
Я криво усмехнулся:
— С сектантами?
— Почему с сектантами? — удивился старик.
