Удовлетворившись гармонией звучания, я пропустил через ладонь свисающие кисти, дождался, когда струны затихнут, и поднял взгляд.
Солнце уже окончательно спряталось за горы, вечерний полумрак сменился полноценной ночной тьмой, которую разгоняли огромные сияющие светочи, поднятые на высоких шестах.
Ряды могил и мёртвых тел в кругах света. Знакомые и незнакомые лица вокруг. Тьма, накрывшая склоны гор.
Изарда здесь нет. Некому что-либо говорить или указывать мне. А что чувствую я сам сейчас? Печаль. Боль. Сожаления.
Ненависть. Бессильную ярость. Невыплаканные слёзы. Затупившийся клинок.
У меня нет мелодии, которая бы вмещала в себя все эти эмоции и ощущения. Но пожалуй, она мне и не нужна. Я должен создать её сам.
Плачь, цинь, так надо.
Я осторожно потянул первую струну, заставив её дрожать, стонать, разнося этот стон на всю округу.
Едва этот стон стих, я сменил его тихим судорожным вздохом и приглушённым плачем.
Амма кивнула, повела рукой, подхватывая тело Дараи духовной силой, и опустила его в каменную могилу.
Цинь плакал, стенал, заходился в крике нерастраченной ярости. Мелодия, которую я извлекал буквально из своей души, металась над мёртвым и живыми, возносилась к мраку неба и падала вниз, на камни, разбиваясь о них, но снова поднимаясь.
Но в итоге пришло и её время. Нет, не умереть, а закончиться. Я позволил последним звукам циня разлететься в стороны, погаснуть далеко-далеко на склонах гор и в вышине неба и поднял взгляд от струн.
Всё было закончено: тела опущены в землю, прикрыты камнем, вырезаны имена, а у многих в изголовье вбиты мечи.
Теперь я точно могу узнать, во что Сломанному Клинку обошёлся этот день. Но не хочу. Не сегодня.
Встав, я негромко сообщил десяткам смотрящих на меня:
— Жизнь продолжается. Прошу вернуться в город наёмникам и внешнему кругу семьи. Я хочу кое-что обсудить с внутренним кругом и, наконец, представить им тех людей, которых привёл сегодня.
Уверен, многим не понравилось то, что я сейчас сказал, но мне не было до этого дела.
Я толкнул Седому мыслеречь:
— Проследи, чтобы всех их собрали здесь, а никто из тех, что под формацией, не вышел наружу.
К Пересмешнику и Рагедону унёсся другой приказ:
— Позаботься о посторонних глазах и ушах.
Я и сам использовал на полную мощь доступную мне сферу восприятия.
Когда-то, на самом деле недавно и одновременно с этим едва ли не половину жизни назад, я спрашивал двух верных мне Властелинов Духа: «Сможете ли отыскать идущих в округе?».
