Например, одиночество.
— Но вы же мастер. А мелкого ремонта для души недостаточно. — Бет сама испугалась тоски, прозвучавшей в ее голосе. Воцарилось молчание. Она откашлялась. — Я думаю, душе нужно очень много, чтобы она не засохла.
У Данка засосало под ложечкой. Он пригласил Бет на ланч не для разговоров о его душе.
— Вдохновение черпают из разных источников.
— И как это сказывается на вашей работе?
Он указал на резную дверь рядом с Бет.
— Там мастерская. Пойдите и посмотрите сами.
Данк подождал, пока она встала, полюбовался ее точеной фигуркой, ощущая слабый аромат укропа и незнакомых духов, почему-то напоминавших о лете, и пошел следом.
Она внимательно осматривала комнату. Обычно мастерскую посещали только клиенты. Сам он редко заходил сюда с женщинами, тем более знавшими его прошлое. Он следил за Бет, которая подошла к скамье ручной работы, и ждал неизбежного возвращения к теме о том, кто он такой, откуда взялся и почему решил махнуть рукой на все это…
Однако она заинтересовалась набором столярных инструментов.
У нее были тонкие пальцы без колец с коротко остриженными ногтями. Бет погладила ладонью потертые рукоятки, вопросительно взглянув на хозяина.
— Это подарок, — объяснил Данк. — От бывшего краснодеревщика, у которого я учился в Бостоне.
— А у него они откуда?
— Привез с собой в сорок шестом в качестве трофея из Германии. Он воевал.
— Звучит достойно. — Карие глаза Бет смотрели на Данка с уважением. — Должно быть, он распознал в вас родственную душу.
Данк, улыбаясь, возразил:
— Хотите мне польстить?
— Можно сказать и так.
Готова побиться об заклад, что вы замечательный мастер.
От этих слов в его кровь выплеснулся адреналин.
— Стараюсь.
— Надеюсь, вы любите свою профессию.
— Люблю, хотя меня и обвиняют в том, что я ничего не понимаю в чувствах.
— Кто обвиняет? Тот, кто вас знает?
Пытаясь отвлечь Бет, Данк положил руку на ее плечо. Лицо Элизабет моментально залил румянец, куда более яркий, чем прежде.
— А что нужно вашей душе, Бет?
— Вы снова меняете тему.
— Черт побери, именно это я и делаю.
Она умолкла, чтобы передохнуть.
— Кто-то разбил вам сердце.
— Я спрашивал о вашей душе. Вы сказали, что вы младшая из Менсонов, и что вам двадцать восемь лет. Неужели вы только и делали, что работали? Неужели на лодочных станциях яхт-клубов не нашлось молодого человека, который поухаживал бы за вами?
— На лодочной станции? Конечно, нет.
— А с кем вы проводите время?
— Одна.
Данка раздирали противоречивые чувства.
