Больше тридцати лет он прожил, мотаясь по свету как летучий голландец, а теперь, когда он наконец решил причалить к берегу, женщина завязала швартовы узлами — узлами, которые и не снились ни одному моряку.
Данк неохотно притронулся к яхте и попытался сосредоточиться на поврежденной обшивке и кормовой мачте. Он прижался пылающим лбом к корпусу и медленно провел рукой по борту.
— Бет Менсон, — прошептал он, — в огонь и воду…
— Что, задала она тебе перцу?
Данк поднял голову и обернулся к Шону Мак-Глоски, стоявшему посреди мастерской.
Данк откашлялся, делая вид, будто решил, что Шон говорит о работе.
— Я всегда говорил, что она заставит меня покувыркаться за свои денежки.
— Тебе хватит опыта для этого дела?
— О Господи, да… По крайней мере, я надеюсь на это, хотя и не уверен. Бет — женщина непредсказуемая и правит станцией, как хочет.
— Бет? Я говорил не про нее, а про эту лодку. Как ее… «Беатрис»… — Шон прищурился. — Вся эта затея с мастерской не выходит у меня из головы.
— Ремонт деревянных судов — неплохое добавление к станции.
Может, для этого потребуется время, но хорошая молва и несколько приличных рекламных сообщений могут принести станции неплохой доход.
— Могут. — Механик посмотрел на верстак и перевел взгляд на яхту. — Надеюсь, именно это и привело тебя сюда.
Данк потопал, стряхивая с ботинок опилки.
— А что же еще?
— С дочкой хозяина тебя ничто не связывает?
— Ты был здесь, когда я впервые появился на станции. Я искал Чака. Понятия не имел, что он умер.
Стыдно сказать, но я даже не помнил Бет.
Он не стал добавлять, что его первый визит был вызван желанием сдать яхту на хранение.
— Добро. — Мужчины посмотрели друг на друга. В голосе Мак-Глоски послышалась тревога. — Слушай, если у тебя это несерьезно, лучше оставь ее в покое.
— Шон, мы оба знаем, что Бет Менсон может за себя постоять.
— Да, если она сама знает, чего хочет. Конечно, это не мое дело, и не след говорить тебе об этом. — Несмотря на свой возраст, механик смутился.
Он смахнул с верстака стружки и только затем осмелился поднять взгляд на Данка. — Знаешь, я еще не отвык смотреть на тебя как на пацана, пытавшегося что-то стибрить у Чака…
— Бет обо всем знает.
— И, конечно, прощает. Готов побиться об заклад, она говорила тебе, что все понимает. Было время, когда Бет готова была выпрыгнуть из штанов, лишь бы только привлечь твое внимание.
— Об этом она тоже говорила. Мы были детьми, жившими разной жизнью.
