— Я все еще хочу поговорить с тобой о своем предложении насчет рыбаков.
— Помню. Я выслушаю тебя, но не сию секунду. Когда я здесь, тамошние дела вылетают у меня из головы.
— А я с трудом думаю о чем-нибудь другом, — спокойно ответил Данк. Когда Бет подняла взгляд, он усмехнулся. — Кроме любви к тебе.
Его глаза сверкали, лицо дышало уверенностью в себе. После ланча он рассказал о своем разговоре с отцом и предложении вместе встретить День Благодарения.
— Мать будет встречать праздник со своей родней, но зато приедут брат с женой.
Они хотят показать ребятишкам город, походить по знакомым. Может, и отец выберется.
— Тогда тебе лучше остаться здесь. У тебя будет прекрасная возможность похвалиться своим искусством краснодеревщика. Насколько я знаю твоего отца, ему требуются наглядные доказательства успеха. А у тебя их хватает, Данк. День Благодарения и придумали для установления всеобщего мира.
Когда они ушли из ресторана, Данк продолжал говорить о своей работе. Они посетили художественную галерею, поскольку она была совсем рядом, а до галереи зашли в мастерскую знакомого художника Бет.
Когда они пешком возвращались домой, Бет взяла его под руку.
— Как ты мог уехать отсюда? Ведь здесь, а не в глухой провинции настоящий рай для творчества.
— Я не знаю другого места, которое губило бы его быстрее.
— Но ведь мебельный салон с твоими работами и заказчики из Майами…
— Я говорю не о местных выставках или встречах с клиентами. Постоянная спешка, давление, стрессы… Разве тут можно сделать что-нибудь путное?
— Здесь ты мог бы создать в одном помещении и мастерскую, и галерею.
Судя по твоему собственному дому, это бы тебе прекрасно подошло.
Он сгорбился от холода.
— Мне прекрасно подходит лодочная станция. Ты знаешь, как я туда попал.
— И ты никогда не вернешься домой?
Данк покачал головой.
— Мой дом — Кейп-Норд.
Ее боль усилилась.
— Дом там, где твое сердце…
— А где твое сердце, Бет? Кажется, настало время выяснить это.
— Пока на твоей совести не оказалась еще одна Вирджиния?"
"— Если хочешь, да.
Я разорвал нашу помолвку, потому что Вирджиния была несчастна и ужасно напугана тем, что я хотел сделать со своей жизнью. Нам было очень больно, но сейчас она сказала бы тебе, что решение было правильным. Когда я ушел из отцовского «Космотроника», и она поняла, что не сможет уговорить меня вернуться назад, совместная жизнь потеряла смысл. — Внезапно он остановился и пропустил вперед полдюжины спешивших людей.
